Карвасар

Две судьбы. Два камня, рассыпавшиеся в пыль. Два старших брата...
Это был светлый день. Штормград был погружен в пучину ликования. И не спроста. День посвящения. День обретения истинного просветления, чистого Света. День посвящения Артаса Менетила в паладины. Охапки цветов, яркие ленты, улыбающиеся мужчины и женщины, протягивающие своих детей идущему сквозь толпу уверенной неспешной походкой принцу королевства Лордерон.
Артас - гордость своего отца, надежда целого государства, примерный сын, будущий добросердечный и справедливый повелитель, правящий своим народом твердой и милосердной рукой, лучший из нового поколения рыцарей света.
Вспоминая этот день, Карвасар всегда завидовал Дисфорио, начисто лишенного воспоминаний о своем детстве и юности для которого почти не существовало прошлого до прихода в штрафную роту. Дворф без тяжкого груза памяти, без корней и привязанностей...
Семья Карвасара была обычной дворфийской семьей, коих было не счесть в то время в Каз Модане. Родители будущего штрафника честно служили своему Королю. Отец был кузнецом, мать - ткачихой. Но то ли проклятие, то ли порча поразила их потомство.
Старший сын, Кориус - будучи уже степенным семьянином, растившим сына-наследника, вдруг занемог и обезумел. Его стали одолевать видения, от которых не было ему покоя. Они преследовали его, пили жизненные соки. Кориус, обосновавшийся в свое время в дворфийском квартале Штормграда, долгое время сопротивлявшийся безумию, в конце концов рухнул на самое его дно. Даже зимой босой, в рубище вместо одежды, постоянно что-то бормочущий, с застывшим и глядящим куда-то за пределы материального мира взором бродил он по закоулкам и подворотням, вызывая недовольство штормградских стражников. Он больше проводил времени в кутузке, чем у семейного очага. Дворфы его не трогали, сторонились, как заразного, да и Кориуса мало интересовало происходящее вокруг. Покой он обретал лишь напиваясь до беспамятства...
Толпа ликовала, Свет обрел надежного защитника, молодой принц шагал к королевскому дворцу, в котором уже все было готово для торжественного приема, его триумф ничто не могло омрачить.
- Капризный мальчишка! Упрямый и честолюбивый. Ставящий свои желания впереди долга. Ты погубишь себя, свою семью и своих людей, доверивших тебе свои жизни!
Хриплый голос, как карканье ворона, разорвал праздничное веселье, толпа не расслышала этого за неумолчным гомоном, но принц услышал. Артас вздрогнул. Из темной арки на свет ступил босой и грязный дворф с нечесанной бородой, одетый лишь в грубый холщовый балахон. Кривым пальцем он указывал на принца, а сам продолжал вещать:
- Гордыня приведет тебя на край пропасти, но прежде чем самому рухнуть туда, ты выстелешь дно бездны трупами тех, кто доверял тебе. Ты - мелкий, капризный мальчишка, недостойный той чести и ответственности, кою на тебя возлагают. Крепость тела не заменит тебе здравость рассудка. Твой гнев погубит не твоих врагов, а твой народ...
А стражники уже неслись со всех ног к этому странному дворфу. Принц лишь на мгновение запнулся, а затем вновь продолжил свою горделивую поступь, величаво махнув рукой, давая знак дозволения действовать стражникам, которые подобно своре собак, свалили дворфа на землю и поволокли подальше от праздника и веселья. Все почти сразу забыли об этом инциденте, и вряд ли он вошел в какие-либо хроники, во всяком случае ответственные за "правильность" изложения исторических событий позаботились об "истине".
В ту же ночь Кориус был удавлен в грязной камере штормградской тюрьмы, его тело даже не было выдано родственникам. Лишь под пытками, спустя годы, бывший тюремщик сообщил Карвасару, что его брат обрел покой на дне канала Штормграда, где обычно находили свое последнее пристанище смутьяны, пытавшиеся пошатнуть спокойствие королевств.
И сейчас, когда Карвасар вспоминал, как он стоял у тела бывшего принца, бывшего наследника королевства Лордером, и теперь уже бывшего Повелителя Плети, Всемогущего Короля Лича, ему не было легко от наконец-то свершившегося обряда гвярбрауден - ритуала кровной мести. Он хотел бы забыть это, стереть из памяти, но не мог. И поэтому завидовал Дисфорио.
Судьба второго его брата, Эйвасира - лишь еще одна краткая повесть о загубленной дворфийской судьбе. Лишь еще одна безвестная жертва гражданской войны Трех Молотов. Освобожденный Рагнарос постоянно требовал свежих жертв во славу себе. Слезы и кровь - его пища, страдания и боль - нектар, подпитывающий неугасимый огонь его пламени...
Отец, стоя на коленях, раскачивался из стороны в сторону, как бы баюкая свою боль. Тела двух растерзанных и опаленных пламенем пожара его детишек лежали у его колен. Вокруг бушевало пламя пожарища, охватившего все поселение. Эйвасир - скромный горняк, непростым трудом добывавший руду в фамильной шахте на границе Красногорья и Пылающих Степей пал жертвой своего дворфийского упрямства. В то время, как большинство дворфийских семей сторонились селиться в этих местах, Эйвасир не хотел уступать никому обжитых еще его предками мест. Он и еще пяток работников его шахты с семьями вот и все поселение. Никому не нужный кусок скалы. Но Черному Железу было все равно, чью кровь проливать на алтарь Рагнароса. Мрачные черные силуэты обступили сзади Эйвасира, и еще одна душа досталась Рагнаросу, еще одна капля крови окропила его алтарь. И сколько потом черной крови не проливал сам Карвасар, ничто так и не смогло утолить жажду мести. Даже победа над очередным воплощение древнего повелителя стихии огня, даже его "смерть" не принесла облегчения и не сняла груз с души, что так маняще обещалось в песнях дворфов о кровной мести. Потому так надолго Карвасар задержался в штрафной роте. Как и большинству штрафников, ему некуда было идти, не к чему возвращаться. Потому что в сущности, они все были похожи на своего командира Дисфорио. Какова бы ни была их прежняя жизнь, вся она растворилась во времени как утренняя дымка с наступлением дня, ни оставив после себя ничего кроме горького пепла сгоревших в огне мести душ...
- Такие дела, - Дисфорио опрокинул последние капли вина из опустевшей кружки себе в рот и поставил ее на стол. - Вот так и скажут о тебе, дружище Карвасар, живший ради мести и обманутый ею же.
- Легко тебе говорить, командир, - Карвасар стиснул кулаки. - Ради чего тогда это все? Кому-то эта война ведь принесла облегчение.
- Да, только они уже давно стали частью Матери-Земли, дружище. Наша война вечна, и пока я не знаю, что принесет нам покой. Потому я так истово и ищу свиданьица с Титанами, как говорится, хочу достучаться до небес, может хоть они наставят нас на путь истинный. Так то...
Дисфорио похлопал по плечу жреца.
- Не грусти, зато какую жизнь мы проживаем! Разве ж такое, копаясь в шахте, увидишь?!