Штрафное подразделение - Легион

 Штрафное подразделение - Легион

Глава Первая

Вернемся в год 30 от Открытия Темного Портала.

Штормград. Где-то в недрах Штормградского Разведовательного Управления...

 - Вы должно быть прекрасно понимаете, почему оказались здесь, - человек по ту сторону стола скривил губы. - Управлению совершенно не льстит работа с такими, как Вы, дорогой друг. Но поскольку ваш предшественник не оправдал наших ожиданий, а наша миссия, в которой он играл свою роль, крайне важна для всего Азерота, мы вынуждены искать ему замену. Ваша кандидатура, за неимением альтернатив, одобрена руководством.

Дворф, поведя широкими плечами, попытался хоть как-то дать возможность восстановиться кровотоку в связанных за спиной руках, после чего обратил к человеку левую сторону лица, стремясь рассмотреть говорившего. Правый глаз дворфа, стремительно заплывая гематомой, уже ничего не видел. Одежда дворфа была словно пропущена через мясорубку, свисая рваными полосами с плеч. Шаманские обереги на шее спутались и были испачканы свежей кровью владельца.

- Так вот, - продолжил человек. - Я понимаю, что на спонтанное согласие сотрудничать с Вашей стороны расчитывать наивно, поэтому попытаюсь Вас заставить быть к нам чуточку расположеннее. Несмотря на Ваш отшельнический образ жизни в последнее время, а нам стоило больших трудов отыскать Вашу берлогу, Вы наверняка в курсе судьбы некоторых из Ваших старых товарищей. Не буду скрывать нашу причастность к их... - человек сделал паузу, подбирая слова. - к их скоропостижной кончине во цвете лет. Их смерть - демонстрация наших возможностей, демонстрация специально для Вас, мой друг, надеюсь вы оценили наше искусство. 

Дворф напрягся, веревки впились в задубелую кожу рук, уцелевший глаз налился кровью.

- Тихо, тихо, - человек поднял руки в примиряющем жесте. - Не надо так нервничать. Мы всего лишь хотели, чтобы Вы поняли, насколько полезно может оказаться сотрудничество с нами. 

Человек нагнулся и поднял с пола две стопки бумажных папок. Одна из этих стопок по размеру значительно превосходила вторую.

- Вот это, - человек указал на большую из стопок. - личные дела Ваших товарищей, отправившихся на встречу с Создателями. - А вот здесь - другая, так сказать уцелевшая часть штрафной роты "Вульрайс".

Человек начал перебирать папки из этой стопки, пробегая глазами по заголовкам личных дел.

- Вот смотрите, Бучард, он же Бучан... Бронзобров, он же Бровар. О, даже один из Янтарленов! Денбранд... Стасита, числившаяся в реестре служителей Стальгорнского прихода Церкви Святого Света под именем Алиранда. Кстати, мы знаем, что она сейчас живет в Караносе и наслаждается материнскими заботами. 

Взгляд человека упал на следующую папку.

- Коты? Кхм, а кто дал дворфу такое странное имя, или это кличка?

- Он - сирота, его подобрали и воспитали боевые друиды, - злобно просипел дворф.

Человек еще раз хмыкнул и махнул рукой.

- Не имеет смысла перечислять всех, поскольку Управление хорошо осведомлено о значимости этих преступных дворфов в Вашей судьбе. Их жизнь, как бы банально это все не звучало, в Ваших руках... Что скажете?

- Скажу, что ваше Управление приписывает себе чужие подвиги. Я лично видел, как расстрел штрафников вели дворфеи из черножелезного гвардейского полка Мойры...

Человек хищно улыбнулся, явив оскал падальщика.

- Всегда нужны те, кто сделает грязную работу, вам ли штрафникам не знать. Ладно, мой друг, я сегодня в отличном настроении, и коли уж в наши сети угодила такая крупная рыба как Вы, то я потрачу пару мгновений своего драгоценного времени и просвящу Вас в некоторых вопросах геополитики. Эти сведения естественно совершенно секретны, но, независимо от Вашего ответа на наше предложение, в постороние уши они не попадут...

Все пошло прахом сразу после древнего ритуала единения с землей. Короля не стало, а в Стальгорне воцарился хаос и анархия. Сенат был не в силах противостоять интервенции Черного Железа во главе с Черной Мойрой. Это был подходящий момент для Штормграда. Им давно не давали покоя ресурсы и промышленность Стальгорна, и вот настал тот час, когда все это легко могло оказаться под их контролем. Так, с ловкой подачи Риннов, появился Совет Трех Молотов. Штормград очень верно угадал настроения в Каз Модане и выступил спасителем дворфийской земли от нового витка гражданской войны. Причем здесь Штрафбат, спросите вы? Ну что ж, это закономерный вопрос. ШРУ давно интересовалось данным подразделением, славившимся своей продуктивной деятельностью в вопросах, решение которых не желал брать на себя никто другой - слишком грязно, слишком беззвестно. Перед Катаклизмом Управлению удалось внедрить в ряды Штрафбата своего агента, который и сократил дистанцию между руководством подразделения и ШРУ. После прихода к власти Трех Молотов, Мойрой был выписан приказ на силовую ликвидацию Штрафбата, она-то помнила, кто одной темной ночью пришел забрать жизнь ее мужа Даграна Тауриссана.  Но ШРУ дернуло за ниточки, и Мастера Дисфорио просто тихо повязали. Перед ним был поставлен ультиматум: или наблюдение за Советом Трех Молотов и, в случае выхода Совета из-под контроля ШРУ, организация и руководство военным проштормградским переворотом, или поголовное изничтожение штрафников. Дисфорио, по всей видимости, выбрал первое. Шло время, и к Пандарейской кампании у ШРУ уже не осталось сомнений в марионеточности и безвольности Совета Трех Молотов, и "Вульрайс", как контролирующее звено в цепи человеческих интриг, стал ненужным. Существование Штрафбата  ставило под угрозу очередные далекоидущие планы ШРУ, и тогда за штрафниками пришли гвардейцы Мойры. Такова была официальная версия истории завершения существования штрафного подразделения горнопехотных войск Каз Модана...

С удовлетворенным видом человек неспешно сложил личные дела штрафников и передал их подошедшему к нему сотруднику, давая понять, что договоренность была достигнута, и встреча на этом завершена.

- С Вами приятно иметь дело, - человек просто лучился неискренним дружелюбием. - Ваш предшественник правда тоже по-началу был весьма лоялен и полезен для нашего дела, но его проблемы с ... его душевные проблемы, а также его одержимость некоторыми вредными идеями и безответственность решений привели к фатальному разрыву нашего сотрудничества, чем он навредил не только себе, но и всем, кто ему доверился. Надеюсь, Вы нас не подведете, Команданте Пилснер, очень надеюсь...

 

Искушение

- И теперь Вы утверждаете, что, несмотря на всю ту информацию, которую я Вам предоставил, Вам не удалось выйти на след господина Фальшиона?! - Куратор терял терпение. - Вы в пустую тратите мое время и ресурсы!

Пилснер же наоборот сохранял ледяную невозмутимость Кхазских гор. Молнии гнева Куратора пугали его не больше, чем те, к помощи которых он прибегал практически повседневно в бытность свою боевым шаманом Штрафбата. Он догадывался, что основным, и крайне личным, интересом Куратора будет именно бывший Банкир "Вульрайс" - Фальшион. Куратор был не первым, кого влекло к тому, что так бережно и неусыпно охранял Банкир. Когда атмосфера вокруг Штрафбата накалилась, Фальшион, как и остальные уцелевшие, ушел на дно. Но в отличие от других, Фальшион в течение всего времени сохранял полную автономность и абсолютно непроницаемую секретность, ни разу с того времени не выходя контакт, не проявляя себя вообще. Ни слова, ни строчки, как будто и не было такого дворфа. Золото "Вульрайс" должно было оставаться недосягаемым для посторонних.

- Господин Куратор, - Пилснер устало мотнул головой. - Вы сообщили мне то, что я и так очень хорошо знал, поскольку лично участвовал в вербовке и приеме в Штрафбат Фальшиона, а затем рекомендовал его на должность Банкира. У Вас в распоряжении находятся только сведения о его жизни, предшествовавшей его приходу к нам, а значит там нет ничего по интересующему Вас вопросу. Был только один дворф, который знал процедуру расконсервации казны, знал, как, соблюдая все инструкции, вступить в контакт с Банкиром. Но шанса расспросить его у Вас, видимо, уже не будет...

И тут Куратор моргнул и отвел взгляд, как будто на миг задумался, что не могло ускользнуть от внимательно глядящего на него дворфа. Всего один миг, и Куратор снова взял все под контроль.

- Я Вас понял, дорогой Пилснер. Вы хотите убедить меня в том, что после того, как исчез Мастер Дисфорио, никому и никогда уже не добраться до казны, так щедро пополнявшейся, благодаря расположенности к вашей банде последнего Короля династии Бронзобородов, - Куратор намеренно выделил интонацией слово "последнего". - Как-то все у вас, у дворфов, необратимо, навечно и бесследно.

- Господин Куратор, - Пилснер продолжал внимательно наблюдать за лицом человека напротив. - В день установления наших с Вами договоренности и взаимных обязательств Вы сами упоминали о том, что инициатива по ликвидации штрафников исходила от Управления, им же были переданы в Стальгорн наши списки, личные дела, адреса, описания. Вы сами создали эту ситуацию необратимости, своими руками, зачистив всех важных для ваших интересов дворфов, в том числе ликвидировав и Мастера Дисфорио.

- Вы располагаете информацией, касаемо упомянутого вами последнего инцидента? - человек сцепил пальцы рук в замок.

- Только той информацией, которая была получена от Вас, господин Куратор. Также я знаком с обстоятельствами обнаружения трупа Дисфорио. Босс Дис, - Пилснер использовал старое, принятое среди штрафников обращение к своему командиру. - внезапно исчез с фермы, на которой были расквартированы штрафники во время Пандарейской кампании. В его жилище мы обнаружили только признаки борьбы, лужи крови и следы волочения тела. Идя по следу, совсем неподалеку мы наткнулись на неглубокую могилу, в котором находился изуродованный и сильно обгоревший труп дворфа. По фрагментам уцелевших после воздействия пламени татуировок нами он был опознан как Мастер Дисфорио. Мы перезахоронили. В этом принимало участие четыре дворфа, включая меня и Фальшиона. Смерть командира и отсуствие связи с более высоким руководством, а у нас его к тому моменту уже не было, является, в соответствии с нашими правилами, сигналом к консервации Штрафбата. Фальшион исчез той же ночью, а мною были розданы остальным дворфам новые, "чистые" документы в запечатанных конвертах, после чего мы больше не виделись. Ну, а дальнейшей судьбой многих из бывших штрафников распорядились уже Вы, господин Куратор.

На лице Куратора была отображена борьба чувств, он, необычно для своей манеры общения с Пилснером, замолк и погрузился в себя. Его пальцы беспокойно порхали, смыкаясь и размыкаясь между собой. Пислнер терпеливо выжидал. Наконец-то одна из противоборствующих сторон победила. Победила Жадность.

- Дорогой мой друг, - Куратор тщательно подбирал слова. - Что если я Вам скажу, что готов заключить с вами еще более взаимовыгодную сделку? Я готов предложить новую жизнь, новую судьбу Вам, а также одному нашему общему старому другу в обмен на такую сущую мелочь, как презренный металл. 

- Я готов выслушать Ваше предложение, господин Куратор, - Пилснер делал над собой усилие, чтобы не выдать своим поведением бурю, взметнувшуюся у него внутри. 

- Вашей задачей, Команданте Пилснер, будет способствование запуску процедуры расконсервации Штрафбата...

 

Заключенный 2456

С самого начала мы неизбежно двигаемся навстречу смерти. Это гарантировано нам самим актом рождения. Все, что между рождением и моментом смерти - лишено всякого смысла. Это обреченное блуждание вслепую. Мы больше ничего не должны, свободны от обязательств, но лишены и цели, не нужны никому, даже самим себе. Дары Проклятья, свободная воля - это всё, чем мы можем себя утешать в пути, бредя к пропасти, к бездонной, клокочущей в безумном хохоте пасти небытия. Наши стройные ряды смешались, мы ковыляем, случайно натыкаясь друг на друга, обманывая себя глупой надеждой на судьбоносность и спасительность этих встреч. Мы разобщены, одиноки и слабы, несмотря на то, что наша нетвердая поступь сотрясает основы мироздания. Мы разрушаем, поскольку лишены вдохновения Великого Архитектора. Мы пусты, несмотря на переполняющие нас гнев, отчаяние, страх и растерянность. Мы будущее и, возможно, конец этого мира. Орудия рассоздания и противотворения...

***

Трескучее мелькание колец энергий чередовалось со всполохами ледяного пламени. Размеренное движение размытых массивных фигур, беспрекословно исполняющих беззвучные приказы. И необычное существо, распятое на алтаре. Жуткая шутка извращенного помутившегося рассудка. Плоть, перемежающаяся с камнем. Камень и плоть, находящиеся в постоянной схватке между собой за власть над будущим несчастного создания. Раз за разом они сходятся в смертельных атаках, и камень, когда-то неуязвимый, с каждой волной пула клеток чуждой плоти, все отступает и отступает. Но вот разряды молний участились, концентрируясь в сверкающем водовороте энергий над головой существа. И в момент, когда предел был достигнут, поток небесного электричества устремился к исковерканному, борющемуся с самим собой телу существа. Существо выгнулось, раскрыв рот в беззвучном крике, и распахнуло глаза...

***

Другие времена, но та же боль. 

Тысяча дней и ночей, неотличимых друг от друга. Три долгих года, покрытых сырым мраком камеры секретного блока "Штормовки" - головного учреждения в системе штормградского управления исполнения наказания. Здесь человеку даже не имело бы смысла открывать глаза, все обволакивала тьма, но зрение дворфов все же позволяло разглядеть койки, стол и лавку, прикрученные к полу и стенам, рукомойник и отхожее место. 

Глухой голос, наполнивший камеру и послуживший причиной пробуждения, монотонно, как и каждый проклятый день ранее, зачитывал обычное "утреннее" обращение к узнику.

- Доброго утра, заключенный 2456. Раскаяние и повиновение! Напоминаем, что после подъема Вам следует сложить свое спальное место и осуществить обязательные гигиенические процедуры. Расправлять спальное место в "дневное" время - запрещается. Шуметь, петь, осуществлять межкамерную связь - запрещается...

Заключенный 2456 автоматически выполнял инструкции голоса. За проведенное здесь время он успел убедиться, что за исполнением им инструкций пристально следят, несмотря на непреодолимый для глаз хозяев тюрьмы мрак.

- Счастливого отбытия заслуженного наказания!

- И тебе того же,  - буркнул на прощание дворф. 

Соседа по камере уже забрали на допрос. Странный он. Его подсадили на второй год. Новичок оказался общителен, неоднократно пытался завязать разговор со старожилом, но тот не мог поверить в искренность желания соседа поболтать, воспринимая его попытки вывести на разговор за очередную провокацию хозяев тюрьмы. Вдвойне усиливало это подозрение то, что новичок также был дворфом. Он много рассказывал о себе. Как в юности он исполнял работу служки в Храме Света на границе Каз Модана и королевства Штормград, но в конечном итоге был отлучен от Церкви за то, что принял "ересь титанидов". Как через некоторое время стал аббатом этой секты. Заключенный 2456 не был знатоком в теологических вопросах. Он конечно знал о Титанах, находках Лиги Исследователей в Ульдамане, Ульдуаре и Ульдуме, но метафизическая подоплека "ереси титанидов" ему была неизвестна. Единственное, что он знал наверняка, что незадолго до того, как его "закрыли", данная секта была объявлена официально запрещенной религиозной организацией в Штормграде и всех остальных человеческих королевствах, а за ними - в Стальгорне, Заоблачном пике и многих других местах. Причиной было то, что сектанты, как и сторонники Сумеречного Молота, вроде бы говорили о необходимости приближения конца всему живому в мире. В общем, поначалу 2456 предпочитал молча слушать соседа, перекидываясь с ним лишь парой необходимых для осуществления совместного камерного быта фраз. Имя которым представился сосед - аббат Фарьярр, не вызывало никакого шевеления в памяти 2456. Но, видимо, сектант много знал, поскольку проводил больше времени на допросах, чем в камере. Чаще всего его возвращали, когда 2456 спал "ночью" или дремал, сидя за столом, в запрещенное для полноценного сна время, и у Фарьярра сформировалась дурацкая привычка будить 2456 своими разговорами. Первое время 2456 вздрагивал, услышав вдруг сквозь сон хриплый полушепот соседа, но вскоре привык. От нечего делать он стал прислушиваться к содержанию монологов сектанта. Поначалу все воспринималось как бред. Убеждения аббата включали в себя много странных идей. Он утверждал, что Азерот есть Спящий Титан, охрана которого в ожидании его пробуждения - основная задача титанидов и их потомков, в частности дворфов. Также рассказывал легенду о том, что Титан был ранен во время Войны Творцов с Древними Богами, а рана та стала тем самым Источником Вечности, из которого в незапамятные времена черпали свои магические силы высокорожденные эльфы.  Часто аббат-сектант шептал о древних машинах Титанов, способных уничтожить паразитирующие на теле Азерота народы, забывшие свое предназначение, причиняющие боль Спящему и в конечном итоге приближающие его осквернение либо смерть. Рассуждения о необходимости очистить погруженного в сонные грезы Титана от паразитов попали в цель, посеяв в мизантропичной душе 2456 зерна согласия с идеями аббата, которые со временем дали всходы твердой убежденности в правоте Фарьярра. Аббат называл Пылающий Легион злом, но в то же время говорил о том, что цель Саргераса несет спасение всей Вселенной, хоть и приведет к гибели самого Азерота. Фарьярр говорил, что это недопустимо, что должен существовать и другой выход. К началу третьего года аббат получил в лице 2456 весьма внимательного слушателя. Аббат не пытался расспросить соседа о его прошлой жизни, вероятно боясь отпугнуть такими столь подозрительными вопросами, и 2456 это вполне устраивало. Сидя спина к спине на лавке они разговаривали, шепотом спорили, аббат делился с 2456 знаниями о Титанах, их могуществе, водя в темноте пальцем по столу, учил понимать смысл некоторых рун Хранителей, вещал о цели в жизни каждого Дворфа, постепенно заполняя вакуум души 2456. Так за разговорами миновал и третий год его заключения...

И однажды 2456 разбудил не монотонный голос тюремного инструктора, а удар поддых. 2456 сбросили на пол, придавили, накинули мешок на голову и сцепили кандалами руки за спиной, после поволокли по темному коридору. Затем мешок с головы сдернули, и отвыкшие от света глаза резануло болью. Дворфа подхватили с двух сторон и метнули грудью на стойку.

- Назовите свой номер... Назовите свой номер - не дождавшись скорого ответа, сухой канцелярский голос еще раз повторил свой вопрос все еще очумевшему от света и обилия звуков дворфу.

- 2456, - щурясь, пробормотал дворф.

Человек за стойкой перелистнул документы.

- Вас переводят...

- Что? Куда? - попытался выяснить дворф.

- Это ваше последнее неожиданное путешествие, - мрачно пошутил человек.

- Смешно, аж повеситься хочется, - оценил юмор дворф. - Спасибо за гостеприимство, будьте подружелюбнее с моим соседом.

- Наденьте ему обратно мешок.

Охранники кинулись со всем рвением выполнять приказ, и вновь поволокли дворфа в неизвестную даль. Коридоры сменялись лестничными переходами, под ногами порой хлюпала вода. Затем дворфа метнули по скользкому желобу куда-то вниз, он пролетел десяток метров и рухнул лицом об пол. Его снова вздернули на ноги, потащили и усадили на стул, накрепко привязав к нему руки и ноги, сорвали с головы мешок и оставили одного ярко освещенной пустой комнате. Через минуту входная дверь распахнулась и дворф услышал очень знакомый хриплый голос.

- Привет, Босс, давно не виделись...

В проеме стоял дворфийский шаман, держа в руках ящик, содержимое которого венчала ярко-красная широкополая шляпа.

А в это время оставшийся далеко позади в недрах Штормовки человек за стойкой еще раз взглянул в документы 2456 и недоуменно сморщил нос. В одной из граф напротив номера заключенного красными чернилами была сделана пометка: "Особо опасен. Содержать в камере одного!".

 

Сделка

Добро или Зло? Как бы странно это ни звучало, но проблема выбора стороны - вторична. Первостепенен вопрос, кто и как назначает вектор, присваивая моральный знак той или иной стороне. Что есть Добро в нашем мире, и всегда ли в определении Добра все однозначно? Тысячелетиями Саргерас, Падший Титан, считался точкой отсчета всех нравственных координат. Его власть вырисовывала в сознании любого жителя Азерота ту самую ось Зла. Но в то же время есть и Древние Боги, миссией которых, с точки зрения любого обитателя нашего мира, вроде бы также является преумножение Зла. А ведь все эти тысячелетия Саргерас ведет непрекращающуюся битву именно с Древними Богами, а точнее с их незримыми хозяевами - Повелителями Бездны. По своему убеждению, Саргерас - единственный, кто им противостоит, а все остальные силы этой Вселенной только препятствуют ему в этом, тем самым приближая момент рождения Черного Титана - Азерот, который или которая, являясь материальным воплощением Повелителей Бездны в нашем мире, и положит конец Вселенной, поглощение которой в свою очередь станет лишь кратковременным утолением вечного голода Повелителей.

Но тем, кто сейчас определяет для нас, что есть Добро и Зло, наплевать. Миссия Саргераса примитивно объясняется его безумием, алчность Повелителей Бездны - самой их порочной природой. Тщеславие затмевает взор адептам Добра. Еще бы! Ведь все "Зло" всех миров противостоит им, и их самомнение, подобно голоду Повелителей, неуемно растет! Сторонники Добра в своей борьбе устилают поле брани миллионами жертв, которых они постоянно клянутся избегать, и сами того не желая замечать, лишь приближают торжество этого самого Зла. Получается, что Добро всегда выступает на стороне того или иного Зла. И чем злее это Зло, тем более абсолютно "добрыми" качествами наделяет себя Добро. И искренне жаль тех немногих, кто в желании разорвать этот замкнутый круг неизменно получает в награду клеймо - Предатель...

***

Небольшой караван, преодолев туннель, ведущий в Холодную Долину, приближался к Старой Наковальне. Немногочисленное местное население с удивлением поглядывало на редких в здешнем краю гостей - людей. В облегченном доспехе, скрывая под дорожными плащами штормградских львов, по дороге верхом на скакунах лучших конюшен Златоземья рысило полторы дюжины гвардейцев. Их вожак - невзрачный человек с надменным выражением лица, пара дворфов, а также и несколько мулов с явно порожними сундуками на сильных боках завершали перечень участников этого отряда.
Холодная Долина всегда была суровым и опасным местом. И хоть она была надежно ограждена от атак сухопутных войск непреодолимым для пехоты и конницы кольцом подпирающих небеса гор, проблем тут хватало. Эти же спасительные горы были пронизаны сетями пещер-туннелей, которые были просто начинены различного рода мерзостью - опасным зверьем, троггами, троллями и, Каз'Горот ведает, еще чем. Отражение периодических набегов стало делом привычным для обитателей Холодной Долины. И по сей день Наковальня, кузница старой королевской династии Анвилмар, оставалась надежным прибежищем для гордого и стойкого местного народа. Выстроеная по традиционным дворфийским фортификационным принципам, она представляла собой огромный каменный усеченный конус, который венчала площадка для стрелков. Утроба Старой Наковальни - это целый комплекс жилых помещений, мастерских. Местное население вот уж какое поколение зарабатывало на жизнь поставками продуктов питания и снаряжения для стальгорнской армии, а затем и Альянса. Были тут и свои хмелевары. Все добытое и произведенное здесь отправлялось с караванами в Каранос, а оттуда уже перекочевывало в столицу. Также небольшой доход приносила небольшая школа и начальные курсы всевозможных наук. Жители Долины всячески поддерживали среди дворфов Каз Модана заведенную в незапамятные времена традицию отправлять своих отпрысков на обучение в Старую Наковальню. Завершившие здесь вводный курс обучения школяры неизменно отправлялись в Стальгорн, чаще всего навсегда покидая свою альма-матер. Так и тек этот размеренный быт - год за годом, век за веком, периодически прерываясь авралами сбора поставок продовольствия и снаряжения для очередной военной кампании, безвозвратно забирающей у Холодной Долины не только скудные ресурсы, но и добрую половину нового поколения суровых дворфийских воинов.

- Всем спешиться! Вы - четверо, оставайтесь у входа, присматривайте за лошадьми и мулами, остальные со мной внутрь. Господин Дисфорио, прошу Вас не совершать резких движений и необдуманных действий, то же самое относится и к вам, уважаемый Пилснер, - глава человеческого отряда, соскочив с лошади, передал поводья ближайшему гвардейцу, запахнул полы плаща и кивнул сопровождавшим его солдатам, призывая их поторопить проводников-дворфов. Все заспешили вниз по ступеням, ведущим в Старую Наковальню. Миновав подземный переход, они поднялись в центральный зал, где штормградские гвардейцы быстро рассредоточились по всему помещению, провожаемые хмурыми взглядами обитателей крепости. 

Куратор, пройдя в центр зала, несколько минут отогревал замерзшие кисти над ярким пламенем, горевшим в очаге-горне, занимавшем центальную часть зала, пока его солдаты рыскали по ведущим в разные стороны коридорам, вытаскивая из многочисленных комнатам местных жителей и сгоняя их в центральный зал. Оглядев сбитых в кучу обитателей Наковальни, Куратор удовлетворенно кивнул, после чего сделал пару широких шагов вдоль очага взад-вперед и извлек из запазухи свиток.

- Господа, почтенные дворфы, - громко начал он. - Я представляю здесь королевскую власть Штормграда. Наше дело здесь - есть дело предотвращения мятежа, выявления измены, подрывающей светлые идеи Альянса. Надеюсь, что среди вас нет сторонников грязных заговорщиков, и никто из вас не будет препятствовать процессу дознания. Чтобы защитить ваши жизни, я попрошу вас бесприкословно исполнять мои приказы. Действия наших солдат ни в коей мере не будут стеснять вашей свободы, более чем требуется для проведения операции. И я очень надеюсь, что вы с пониманием и поддержкой отнесетесь к нашей сверхважной миссии. - Куратор театральным жестом махнул в сторону двух десятков согнанных солдатами в центральных зал дворфов с женами и немногочисленными детьми и спросил:

- И я бы хотел знать, кто из вас, почтенных, главный, кто бы мог вести от вашего лица переговоры, чтобы не превращать обсуждение весьма важных вопросов в многоголосый базар.

Из толпы дворфов, сверкая лысиной, выступил горец с роскошной седой бородой:

- Я - Староста...

- Не надо имен, - Куратор оборвал дворфа на полуслове. - Пусть будет просто - господин Староста. Любезный, подскажите, тут есть помещение, где мы можем укрыть от опасности этих граждан Альянса? - Куратор состроил гримасу чуткой заботы и простер отеческую длань в сторону толпы дворфов.

- Здесь есть гостевая спальня, - нахмурился Староста.

- Господин Дисфорио, вы здесь - частый гость, подскажите, удачный ли вариант предлагает господин Староста? - Куратор выжидающе уставился на ссутулившегося командира штрафников.

- Вполне, - бросил Дисфорио в ответ.

- Тогда, господин Староста, прошу сопроводить ваших подопечных в ваше убежище, - человек сделал повелительный жест, и солдаты стали пока мягко, но настойчиво поторапливать недовольных вторжением дворфов к выходу из центрального зала.

- Флегмон, - Куратор, не оборачиваясь, обратился к застывшему за его спиной, гвардейцу. - Пусть остальные солдаты не спускают глаз с местных, а сами не суют нос в наши дела. Распорядитесь и мигом возвращайтесь!

Флегмон молча кивнул и метнулся вслед за уходящими солдатами.

- И так, господин Дисфорио, - Куратор, склонил голову на бок и уставился на дворфа. - Надеюсь, что вы выполните свою часть нашего договора. Разменяем же наконец, так сказать, наши ценности. Вам - ваших штрафников, мне - золото...

Прошел месяц с того момента, как Дисфорио вылетел из темной сырой камеры штормградской тюрьмы по грязному желобу прямиком в новую жизнь, где его встретили Команданте Пилснер, Господин Куратор и устный договор, содержащий в себе всего пару пунктов: Дисфорио выдает местонахождение казны штрафбата, а в замен получает свободу, скорее всего временную, и столь же временно закрытые глаза на судьбу бывших штрафников. Это было похоже на детскую игру в прятки. Когда придет время, кто не спрятался, сам виноват. Но если Дисфорио и Пилснер были предупреждены о начале этой игры, то остальные штрафники и в особенности Банкир Фальшион - хранитель казны, должны были оставаться в неведении. Если бы казначей почувствовал подвох, то золото штрафбата скорее всего кануло в неизвестность навсегда. Единственной возможностью каким-то образом вновь получить доступ к этим сокровищам был запуск процесса расконсервации штрафбата. К этому-то и принуждал договор Дисфорио. Принуждал в очередной раз танцевать под чужую дудку, конвульсивно дергаясь в прочных сетях жадных кукловодов. В первую очередь, ушедшие в подполье и незадействованный в прошлом живой резерв с соблюдением всех мер предосторожности были оповещены о начале возобновления деятельности штрафбата, и завертелось колесо рекрутинга, вербовки. Были разсланы письма, реальность адресатов которых остледить было невозможным. Очевидно было одно - несколько из посланий должны были достичь цели, и так и случилось. В один из дней в банке Стальгорна Дисфорио был выдан из хранилища пакет с информацией способа выйти на контакт с Банкиром, указанием мест и паролей. В этот раз местом встречи стала Старая Наковальня. Избежать шумного людского сопровождения не представилось возможным. Господин Куратор паранойяльно страшился упускать из вида лидеров штрафбата, но столь же опасался он и остаться с ними наедине на чужой территории. Поэтому Дисфорио не знал, состоится ли их встреча с Банкиром, или тот почувствовав угрозу снова уйдет на дно. В любом случай, этот раунд игры надо было заканчивать, за кем бы ни оказалась победа.

- Господин Куратор, я должен Вас в очередной раз предупредить, если вы возмете к месту встречи всю вашу свиту, то вряд ли наша прогулка завершится успешно. Фальшион всегда отличался осторожностью и предусмотрительностью, - Дисфорио двинулся вдоль колон, ограничивающих центальный очаг Наковальни. 

- Я все прекрасно понимаю, уважаемый Дисфорио, - Куратор неотрывно следил за действиями дворфа. - Компанию вам составлю только я, а для верности и дополнительных гарантий ваш Команданте останется под присмотром моего верного Флегмона. Вы говорили, что на все про все должно уйти не больше суток. Так вот, в ваших интересах, Дисфорио, уложиться в обозначенное Вами время...

- Если что-то пойдет не так, то расправа над Пилснером вряд ли сможет доставить вам удовольствие, - хмуро промолвил Дисфорио, быстро прикасаясь пальцами к облицовочным плитам одной из колон. Завершив хитрую комбинацию, Дисфорио сделал шаг назад, и в этот момент каменная конструкция огромного очага начала медленно вращаться, открывая взгляду винтовую лестницу, уходящую вниз в темноту.

- Добро пожаловать в сердце Старой Наковальни, господин Куратор!

 

Святая Святых

Мировоззрение - штука непростая. Таскать ее за собой по жизни крайне нелегко. Вся эта херабора постоянно, как мокрый снег, налипает всё новыми тяжеленными слоями, обрастает неровными краями, которыми норовит зацепиться за каждый угол и выступ на резких поворотах судьбы и разбиться вдребезги при столкновении с антагонизирующими убеждениями окружающих. Белая рубаха хуже впитывает в себя расплесканное в праздничном угаре красное вино, чем мировоззрение всякую дрянь. То оно охвачено очередной Чумой, то поражено Скверной, но искажено Арканой, поглощено Бездной, окутано Тьмой и в конце концов смыто в Водоворот с потоком элементальной энергии.

Дисфорио никогда не мог бы сказать о себе, как о существе внушаемом и впечатлительном, готовом при первой же возможности напялить на свое сознание свежий чепец новомодного безумия, отбросив прочь, как подтухшие портянки, прошлые свои убеждения. Но и он менялся. Он уже точно не был ни тем молодцеватым дворфом с прострелянной головой, грабившим заезжих паладинов на извилистых дорогах и горных тропах Каз Модана, руководствуясь лишь собственным восхищением от своих лихих дел, ни опустошенным и отчаянным командиром стоящего на краю пропасти штрафного подразделения. Миновала пора, когда он был увлеченным Искателем Пути Титанов, ловким двойным агентом, запойным пьяницей-фермером.

Последним, кто пытался залезть в голову Дисфорио слишком глубоко и посметь потревожить придонных демонов, подняв муть, был дознаватель Штормовки. Этот тип не был похож на предыдущих дуболомов. Он был наделен терпением и тактом, не взрывался от переполнявшей его тупой энергии после пары минут игры в молчанку, в чем Дисфорио был чемпионом в супер тяжелом весе. Этот дознаватель, Дисфорио про себя окрестил его Профессор, за слишком интеллигентный вид, долго выносил нависавщую над столом в кабинете для допросов тишину, с интересом разглядывая лицо дворфа. Руки его, большую часть времени неподвижно лежавшие на столе, порой внезапно оживали и в бумагах появлялась новая строка. Профессор первым прервал молчание.

- Мне кажется, я Вам не нравлюсь.

- Это точно, - неожиданно для самого себя выдал Дисфорио.

- Почему же, позвольте спросить?

- Вы - толстый... спокойный. Наверняка, ходите в Собор со своей семьей по  выходным и праздникам, искренне верите в Свет и дело Альянса. 

- И что же в этом плохого?

- Все ваше счастье базируется на компромиссах с абсолютным Злом.

- Вы не преувеличиваете?

- А Вас разве не информировали о масштабах моего безумия? У них в бумагах написано, что я пытался запустить Машины в Ульдуме, хотел уничтожить Азерот, вернуть его в первозданное состояние без той смердящей грязи, коей его покрыли обитатели, гордо мнящие себя Пупами Вселенной. Так записано в моих документах.

- А на самом деле вы не стремились к этому? Разве все то, что написано в досье не является частью Ваших убеждений? Или в Вашем мировоззрении произошли какие-то изменения?

- Мне не вредит репутация буйнопомешанного, здесь мне уже точно ничто не вредит...

Что же стало с его мировозрением? Об этом четко не знал и сам Дисфорио. Может быть к настоящему моменту он перемешал в себе всё, что было в нем ранее, а может его внутренний перегной заблуждений спресовался под давлением жизненных обстоятельств в прочнейший стержень твердой уверенности и четкого видения своего будущего. Вскрытие покажет. А пока Дисфорио шел прямиком к очередному предательству своего прошлого самим собой. Вел очевидного и открытого врага прямо в святая святых Штрафной роты - Сокровищницу.

Деньги, денежки, блестяшки! Дисфорио нравилось поддерживать среди иноземцев утрированный стереотип о страсти горного народца к злату и накопительству. Чем меньше настоящего знает о тебе враг, тем больше преимущества у тебя в этой войне. 

Винтовая лестница вела их с Куратором от обжитых залов Старой Наковальни в недра скал Кхазских гор. Они спускались, и дорогу им освещали мерцающие тусклым белым светом плиты, облицовывающие стены.

- Кто строил этот туннель?  - Куратору пыхтел, ему приходилось тяжко, высота коридора, по которому они передвигались была расчитана строго под средний дворфийский рост.

Дисфорио не видел смысла скрывать:

- Этот выход на поверхность вырыли наши предки. Старая Наковальня построена на том месте, где Дворфы после карантина впервые увидели небо. 

- После карантина?

- Проклятье Плоти... Земельники, хотя к тому времени уже Дворфы, не знали, как их новые тела перенесут контакт с атмосферой после долгого Сна. Очень продолжительное время Дворфы, покинувшие Ульдаман, когда система поддержания анабиоза вышла из строя, провели здесь, не выходя на поверхность.

-Хм... - судя по озадаченному сопению Куратора, он о многих вещах сейчас слышал в первый раз. Не мудрено, история Дворфов не входит в курс общеобразовательных учреждений Штормграда. С учетом духа космополитизма, царившего в современном мире, даже не многие дворфы знали что-либо о своих корнях.

Внезапно спуск завершился, они ступили на круглую платформу, которая, после очередных манипуляций с очевидными только Дисфорио механизмами, плавно заскользила вниз. Когда движение платформы прекратилось, они вышли в небольшую комнату.

-Дезотсек, - объяснил Дисфорио. - Все, шедшие с поверхности, проходили обработку. Дворфов было очень немного, по сравнению с прежней численностью Земельников, на счету был каждый, наши предки не могли себе позволить такую роскошь как эпидемия, слишком свежи в их памяти были страдания от Проклятия Плоти. 

Дисфорио подошел к стене, нажал ладонью на плиту, дверь разошлась в стороны, человек и дворф шагнули за порог, и Куратор ахнул. Несмотря на скудное освещение, можно было оценить масштабность подземного сооружения, в котором они оказались. Огромные галереи тянулись в разные стороны. 

- И много таких... подземелий? - пораженный Куратор с трудом подбирал слова.

- Сотни... Земельники, по долгу своей службы, постоянно были вынуждены перемещаться из одной области Азерота в другую. Помимо таких больших сооружений, есть и малые проходы, где Вам, господин Куратор, и не протиснуться. К тому же титанорожденные Земельники могли проходить сквозь земную твердь, исцеляя за собой раны Земли. Следуйте за мной, Вы сами сказали, что времени у нас в обрез, а нам еще топать и топать.

Они двигались вдоль стен, вокруг возвышались циклопического размера колоны, украшенные руническим письмом. Попадалась им по пути и техника, покрытая толстым слоем пыли. 

- А почему Дворфы не остались здесь? - глядя на бесчисленные ответвления, темные арки, ведущие в другие, не меньшие по размеру залы, спросил Куратор.

Дисфорио пожал плечами:

- Мне  достоверно неизвестно,  почему наши предки предпочли двигаться дальше, туда, где сейчас находятся палаты Стальгорна, и почему проход между ним и этим комплексом был замурован. Видимо, на это были какие-то свои весомые причины, Дворфы ничего не делают просто так.

Куратор, следуя за дворфом, свернул в очередной коридор, и в этот момент за человеком опустилась плита, закрыв дорогу назад, и точно такая же перегородка опустилась и впереди. По стенам заметался яркий красный свет, зазвучал сигнал тревоги и механический голос произнес:

- Внимание! Несанкционированное проникновение в закрытую зону! Подтвердите право доступа! До терминации осталось 30... 29... 28...

- Твою-то бороду, Фальшион! Саргерас тебя разбери! - пальцы Дисфорио судорожно ощупывали стены в поисках разблокирующего механизма. Но все тщетно. 

- Господин Дисфорио, сделайте что-нибудь наконец, - истерично взвизгнул Куратор, съежившись в углу комнаты. Неумолимый обратный отсчет  все приближал момент обещанной терминации.

И вдруг, за пару секунд до финала, монотонно бубнивший механический голос и сигнал тревоги смолкли, и внезапно возникшую тишину прорезала чисто дворфийская речь:

- Здравствуй, Босс Дис!

- Фальшион?

Но Фальшион, не останавливаясь, продолжал:

- Если ты слышишь эту запись, значит нам не доведется встретиться в этот раз. Система распознавания настроена на твой голос, но я не смог отказать себе в удовольствии, - голос на записи издал хулиганское хихикание. - Надеюсь, обратный отсчет тебя взбодрил. Добро пожаловать в Хранилище!

Дверь впереди ушла наверх, открывая проход. Зажглось освещение и через десяток шагов Дисфорио вместе с бледным Куратором прошли в обширное помешение, и тут нижняя челюсть Куратора окончательно достигла пола.

 

Командная игра

Старая Наковальня была плотно сжата в тисках напряженной тишины. Ее центральный зал был практически пуст. И лишь две фигуры за столом вели поединок взглядов.

- Я ведь тебя знаю, Флегмон, - Пилснер наклонился вперед, обереги угрожающе звякнули друг об друга.

- Не уверен, что мы когда-либо встречались. Хотя все вы, дворфы, на одно лицо, - Флегмон откинулся на спинку стула, не сводя настороженного взгляда от шамана.

- Хе, вполне предсказуемо... Ну, хотя бы от гномов нас отличаешь?

- А толку? Одни и те же немытые бандитские морды, готовые в любой момент нанести удар в спину, предать, обмануть. Паразиты на шее у Альянса, неблагодарные и ленивые...

- Ох, ты ж, - Пилснер усмехнулся и покачал головой. За прошедшие годы Флегмон сменил несколько хозяев, но сам нисколько не поменялся. Сын мелкого торговца рыбой, державшего лавку в Дворфийском квартале Штормграда, Флегмон начинал доносчиком и соглядатаем вне штата ШРУ, но достаточно быстро выбился вверх. И хотя Флегмон всячески сторонился и старался избежать личного участия в любых опасных и рискованных, тем более связанных с вооруженным противостоянием, мероприятиях, у штрафников имелся к нему личный счет. Их капеллан Карвасар по вине соглядатая потерял своего брата. Провидец, а  может просто безумец, он в день посвящения Артаса в паладины публично напророчил скорое Падение наследника лордеронского трона. И исчез в жерновах ШРУ.  Так из трупов "диких бородатых нарушителей спокойствия человеческих королевств" сложил себе Флегмон карьерную лесенку прямиком к должности правой руки руководителя дворфийского отдела ШРУ.

Внезапно за спиной Флегмона, в том самом коридоре Старой Наковальни, куда гвардейцы затолкали местных жителей, послышался шум. Как будто кто-то бухал дубьем по огромной пустой металлической бочке.

Флегмон дернулся, взгляд его запрыгал по сторонам. В возбуждении и тревоге он вскочил со стула и, обернувшись, выкрикнул:

- Что там у вас, демон побери, происходит!? Немедля доложите!

Подробный доклад об обстановке был доставлен на навершии боевого молота, выметнувшегося из темноты коридора. Огромный кусок камня и железа снес Флегмона, смяв его нагрудник, и отбросил человека к стене.

- Тревога! Хыыыр....

Тело, отскочив от стены, рухнуло на плиты зала, конвульсивно дернулось и затихло.

А вокруг все закрутилось и понеслось столь стремительно, что лишь глаз закаленного в схватках бойца мог бы ухватить суть происходящего.

С верхних галерей и других коридоров на шум посыпались гвардейцы, выхватывая на ходу оружие. 

На свет из коридора, ведущего в гостевые спальни, на ходу тараня людей щитом, с львиным рыком вылетел коротко стриженный рыжий дворф в латном доспехе. Двигался он так быстро и легко, будто не был стеснен пудами железа. Бросившийся ему наперерез с обнаженным мечом гвардеец с непокрытой головой получил со всего размаха кромкой щита в лицо. Зубы и осколки костей черепа вперемешку с окровавленными ошметками кожи разлетелись в разные стороны, и труп без верхней половины черепушки заскользил, скежеща латами, по полу, сбив с ног еще пару не успевших увернуться гвардейцев. 

Сверху через дымоход, со свистом раскручиваясь на лету, упала веревка и по ней заскользил грузный дворф, одноглазый и со зверской разбойничей рожей, налету метнув в пробегавшего мимо солдата кинжал, размером с хороший одноручный меч. Звук входящего в плоть клинка, угодившего в щель между нагрудником и защищающей нижнюю челюсть частью шлема, слился со свистом последнего вздоха жертвы. Еще двое развернулись к одноглазому, и он разрядил, целясь в искаженные страхом лица пару выхваченных из-за алого кушака пистолей. На несколько секунд все вокруг на пару шагов заволокло едким черным дымом, из клубов которого выпало еще двое несчастных угодивших под горячую дворфийскую руку гвардейцев.

У входа в Старую Наковальню лязг оружия разрывался предсмертными хрипами и боевым кличем.

- Хихи-хаха!!!

Пилснер сплел энергию стихий в плотный клубок и послал его грозовым разрядом прямо в толпу оставшихся в живых закованных в стальные доспехи гвардейцев. Боевой маг людей пытался выставить защитное заклинание, но не успел. Воздух взорвался искрами, волосы на голове шамана встали дыбом, а гвардейцы разлетелись в разные стороны, нелепо дергая конечностями. 

Дверь в винный погреб с треском слетела с петель, и в остатки человеческого отряда ударил поток огня. Заживо сгорая, людям было не суждено разглядеть за гудящим пламенем дворфийского колдуна в заношеной серой робе. 

- Яффт, Бронзобров, Котейки! Этих не щадите!  - Пилснер огрел возникшим из воздуха тяжелым шаманским тотемом мечущегося по залу обгоревшего гвардеца, упокоив его навечно. - Как там заложники?

- Там все нормально, - Бронзобров окованым сталью сапогом раздавил кадык корчащемуся на полу раненому в живот солдату. - Стасита за ними присмотрит. Парнишку, помощника кузнеца, эти криворукие немного зацепили, но наша пристесса его сейчас подлатает.

Дыша как паровая машина, взлохмаченный Бучард ввалился в зал, волоча за собой по ступеням двух из остававшихся на страже у входа гвардейцев. Оба не подавали признаков жизни.

- На входе полный порядок! 

- Галереи чисты, - отчитался Котейки, перегнувшись через перила.

- Не сомневаюсь. Кстати, повязка опять не на том глазу - улыбнулся шаман.

- Все время путаю, - Котейки задорно сверкнул абсолютно здоровым глазом.

- Стаскивайте тела вон в тот угол. Почтенные дворфы потом пустят доспех и оружие в хозяйство, да и с телами они знают, что в этих случаях делать.

- Что дальше, Команданте? - Бронзобров вопросительно поднял мохнатую бровь.

Вместо ответа пламя к очаге центрального зала внезапно взметнулось вверх, достигнув потолка и откуда-то из глубин раздался рокочущий гул.

- Это сигнал, Дворфы, срочно уходим, нам надо встретить Босса, - Пилснер нахмурился. - Во всяком случае, я надеюсь, что будет кого встречать.

- Почтенный, - Бучард обратился к старосте, который осторожно выглянул из коридора в зал. - Все как обычно, "Вульрайс" компенсирует ваши заботы.

На стол опустился тугой кошель. 

- Не извольте сомневаться, - староста приосанился. - Чай оно не в первый раз, знаем свое дело, послужили...

За порогом Старой Наковальни сгущались сумерки и надвигалась метель.

- Слушайте, парни, а нам обязательно каждый раз после "воскрешения" менять имена и прочее? Я уже путаюсь, - посетовал Бучард.

- Скажи спасибо, что не пришлось тебя под дворфею заделать, вот был бы номер! - Яффт, в недавнем прошлом Янтарлен, насмешливо фыркнул.

- Эй, эй, мужланы! - Стасита шутливо погрозила бородачам пальчиком. 

Дворфы вышли наружу, где ледяной ветер освежил их, а снег мокрыми хлопьями смыл с их лиц грязь и капли чужой крови.

 

К новым берегам

- Команданте, думаешь, выгорит дело у Босса? - Бронзобров поежился и плотнее запахнул края лохматой звериной шкуры, тревожно поглядывая на холодное солнце Дун Морога, перевалившее за полдень.

- Не знаю, Бро, не знаю. - пожал плечами Пилснер, беспокойно перебирая пальцами амулеты и обереги на шее. - В том месте, где сейчас Босс Дис, всякое может случиться. 

Даже для привычных к холодам своей суровой родины Дворфов было серьезным испытанием провести сутки на морозе, не имея возможности согреться у огня, без доступа к горячей пище, к тому же соблюдая абсолютную трезвость. Покинув Старую Наковальню, они долго петляли горными тропами, пока не достигли заранее оговоренного места. Склоны здешних гор, образующих узкое ущелье, в котором, не разжигая костра, притаились штрафники,  как хороший сыр дырками, были пронизаны множеством узких, уходящих в глубь скал туннелей, диаметр некоторых из них не превышал размах плеч дворфийского мужчины. 

Уходило солнце, и таяла надежда... Гора безмолвствовала, храня тайны своих недр...

Дисфорио с брезгливой усмешкой смотрел, как Куратор, будто слабоумный, нелепо разявив рот, нетвердой походкой движется вдоль стен, выложенных из золотых кирпичей, робко касаясь их растопыренными дрожащими пальцами. Золото! Золото неизменно приводило этих существ в подобное состояние. Лишало рассудка, заставляло забыть о долге, чести. Золото вынуждало их торговать собой и своими близкими. Они были готовы предложить за золото такую цену, которую никогда бы и не смогли заплатить. Кто-то говорил, что за золото люди готовы продать душу. Их мелкие душонки не стоили и золотой пылинки, мириады которых устилали пол Хранилища. За весь сонм человеческих душ Дисфорио не дал бы даже слитка того золота, что здесь было в неисчислимом количестве. Гигантский колодец, на дне которого находились Куратор и Дисфорио заполняли пирамиды брусков сверкающего металла. Золотыми казались и пол, и стены, и толстые цепи, тянувшиеся высоко-высоко вверх, где виднелись механизмы, предназначенные для загрузки золота в колодец Хранилища. Золото! Проклятый металл! Хилые разумом и телом дети титанидов лишись не только опеки своих могучих отцов, но и тех сакральных знаний, которые позволяли им быть едиными со всем миром. Слабые рассудком потомки титанорожденных, получили в подарок от Древних Богов впридачу к Свободной Воле еще и Порабощающую Алчность. Они заблудились во тьме дикости и варварства, забыв, что каждая песчинка, каждая капля и каждое дыхание ветра - есть воплощение Великого Целого. И лишь немногие видели в этом тумане забвения смутные очертания будущего прозрения. Золото! Кровь спящего Титана. Сверкающие, манящие, искрящиеся по жилам бурные потоки золотой крови, чье притяжение, по мнению Дисфорио, крылось в том, что ее коснулось тлетворное могущество Древних Богов. Кровь Титана - отравленная, медленно убивающая колосса, вот уже которую тысячу тысяч лет пребывающего во сне созревания. И только кровопускание и очищение не давало яду окончательно погубить еще нерожденную надежду Пантеона. Но вместе с Земельниками ушло и это знание, и тот момент, когда яд, струясь, заполонит весь кровоток Титана уже близок. Ничто уже не изменить. Конец близок!

- И все вы заслужили такой конец!

Голос Дисфорио взметнулся ввысь, эхом заметался в золотом колодце. Зазвенели цепи подъемников. Куратор вздрогнул, выйдя из оцепенения и резко обернулся к тому месту, где вроде бы мгновение назад стоял дворф. Но там уже никого не было. Оглушающий хохот сверху заставил Куратора вздернуть голову. Дворф стоял на верхнем кольце колодца рядом механизмами. Куратор увидел, как Дисфорио дернул за рычаг. Огромное лезвие бритвы механического цирюльника, повинуясь неумолимому алгоритму, где-то над сводом Хранилища взрезало стенку золотоносной жилы, и в Хранилище обрушился водопад расплавленного металла, захлестывая водопадами рассыпающиеся горы сликов, и вместе с ними мелкую букашку - визжащего в предсмертном отчаянии человека. Кровопускание! Сжигающая Куратора изнутри жажда злата наконец-то была утолена. Довольно?! Довольно! Золото продолжало заполнять колодец, достигув его краев, где у перил, отделяющих его от золотого озера, застыл Дисфорио. В глазах его, в сиянии и блеске плескалось Безумие. Наконец он отвел взгляд, опустил голову, спина его ссутулилась. Будто злой дух покинул его тело, забрав всю дарованную ему на несколько мгновений силу. Дисфорио шагнул к ряду золотых желобов, в каждом из которых покоилась капсула-люлька. Он со вздохом погрузил в одную из них свое внезапно отяжелевшее тело и, протянув руку к стене рядом с желобом, нажал на кнопку. Капсула рванула по желобу в темноту туннеля...

- Может все-таки запалим костерок, да кто нас здесь заметит?! Мой зад уже похож на Ледяной Трон! - в сердцах проворчал хмурый Бучард, глядя как блики заходящего солнца цепляются за лед вершин гор.

- Тихо, вы слышите? - шикнул на дворфов Пилснер.

В предвечерней тишине, где-то над их головами раздалось усиливающееся шипение, и вдруг склон горы с хлопком исторг из себя что-то похожее на гигантскую пулю. Она, сверкая, неслась по воздуху к противоположной каменной стене. От этого снаряда внезапно отделилась точка, которая стремительно полетела вниз, рухнув с высоты в глубокий сугроб неподалеку от штрафников. А "пуля", не изменив траектории, плавно вошла в один из туннелей на склоне горы и исчезла в нем.

Дворфы бросились к сугробу, откуда им навстречу, как медведь из разворошенной берлоги, выметнулся Босс Дис собственной персоной...

- Ну что, Босс, снова преподнес человечеству наш золотой дар? - хитро улыбнулся своему командиру Пилснер.

- Бойтесь своих неуемных желаний, так учил меня Шеф, - Дисфорио натянул на уши шляпу. - Не умеют эти человеки принимать подарки...

***

Они долго ехали молча знакомой дорогой, ведущей к Болотине. Наконец Команданте к радости остальных дворфов решился нарушить молчание.

- Дис, нас ведь будут искать. Все-таки Куратор дворфийского отдела ШРУ...

- Будут, но не очень усердно. ШРУ и всему Альянсу сейчас не до нас.

- Не до нас? 

- Есть угроза и пострашнее нашего маленького штрафбата, - Дисфорио не сводил глаз с клубящегося ядовитой зеленью горизонта. - Ты же видел, что давеча творилось в Караносе. Хорошо, что в этой суматохе с демонами, никто не обратил на нас внимания.

- И куда же мы теперь?

- В Гавань Менетилов. Свежие штрафники уже ждут нас там в портовой таверне. А еще один хороший дворф обещал взять "Вульрайс" на борт. Для нас найдется работенка в одном очень милом месте... Как всегда...

Дворфы за спиной Дисфорио, перемигиваясь и перешептываясь между собой, нетерпеливо заерзали в седлах.

- И где же это, Босс, позволь спросить?

- На Расколотых Островах, дружище. Райские земли, засеянные смертью... Нам там самое место...

 

Глава Вторая.

Даларан

-Ну, и где ОН?! Где этот летающий кусок магического гузна?! - Бучард со злости пнул стальным сапожищем  гранитный валун у края пустынной площадки телепортации. Валун крякнул и развалился надвое. Бронзобров хлопнул воина по плечу и молча ткнул пальцем куда-то в сторону.
Надпись на табличке гласила: "Дамы и господа, наш прекрасный волшебный град перемещен на Расколотые острова. Приносим наши извинения за причиненные неудобства. Всегда ваш, Кирин-Тор".
 - А я тебя предупреждал, что твоя погоня за приключениями закончится вот так вот жесточайшэ, - Бронзобров, стараясь сохранять самообладание, потянул себя за бороду. - Надо было подождать следующего рейса, а ты мне что твердил: "Залазь! Залазь! Я с закрытыми глазами Даларан найду!".
Бучард, потупив взор, не отвечал на обоснованные упреки паладина и только злобно грыз огромную сосулю.
Хрустальный лес тихим звоном навевал печаль. Обращенные в магический лед деревья сиротливо тянули свои прозрачные ветви в опустевшее небо Нордскола.


***

Прорвать блокаду западного побережья Восточных Королевств не удалось. Капитан шхуны, доверху набитой штрафниками-дворфами, завидев на горизонте патрульное судно Альянса, повернул обратно. Пройдя на юг вдоль побережья, посудина бросила якорь неподалеку от штормградского порта, вход в который также был наглухо заперт патрулями. В Штормград входили небольшими группами, перед расставанием договорившись воссоединиться в Даларане. Город магов, кипучий живой котел  -Даларан мог укрыть в своих недрах не один штрафбат. Власть в этом нейтральном городе делилась между противоборствующими фракциями, а значит не принадлежала никому. И хоть на штрафников имелся зуб и у Орды, можно было вполне полагаться на палки в колеса, вставляемые друг другу правоохранительными подразделениями .
Но для начала надо было выбраться из Штормграда. Пока Босс Дис решал вопросы со своими информаторами, Пилснер и Кетз взяли на себя миграцию штрафников. На помощь пришли поддельные документы и набиравшая обороты компания записи в добровольческие части Альянса. ШРУ пыталось держать все под контролем, но наплыв энтузиастов, желавших немедля вступить в бой с Пылающим Легионом, сводил усилия Управления практически на нет. Транспорта не хватало, добровольцы добирались морем, воздухом, маги падали от истощения, круглосуточно поддерживая энергию порталов. Даже весть о том, что первая волна воинства Альянса была поголовно уничтожена армадой демонов во главе с Гул'Даном, не остановила живой поток. Краткий траур по павшему в битве Варианну Ринну, клятвы Андуина, принявшего престол, и снова волны добровольцев хлынули на Расколотые острова. В этой буре и разметало штрафников, время от времени прибивая осколки штрафбата к злополучным берегам зеленеющих Скверной островов.
*** 
Миновал первый осенний месяц. Внешне Даларан не сильно изменился со времен Падения Короля Лича, когда Дисфорио последний раз прогуливался по улицам летающего города. Изменилась атмосфера. Нерв города был натянут до предела. В воздухе витала горечь поражений. Утраты обеих фракций уже не поддавались учету. Обратимые потери в боях, по сути, ничем не отличались от необратимых. То, что кто-то где-то уцелел, при отступлении выстлав поля трупами своих солдат, не вызывало воодушевления. В городе сжигали в магическом пламени неоправившихся от ран, очищая тела и души от Скверны. Народ много плакал, скорбел и пил.
И Дисфорио ничем не выделялся среди толп понуро бродящих по улицам потрепанных добровольцев Альянса и Орды. Грязные и вымотанные они находили утешения в темных углах многочисленных кабаков Даларана. В регулярных войсках действовал сухой закон и лютовал военный трибунал, но запретить остальным топить свой страх в вине армия была не в силах. К тому же опыт показал, что когда над городом разносился очередной сигнал тревоги, с тех, кто минуту назад сидел, уткнувшись мутным взором в залапаный грязными пальцами кубок, мгновенно слетал хмель, и толпы оборванцев с оружием наизготовку устремлялись к полетной площадке Краса, где их распихивали  по подразделениям суровые младшие армейские чины с изможденными лицами, сипло матерящиеся сорванными голосами. Воины вновь возвращались к недоделанной работе.
Дисфорио, при помощи обоих Команданте, которые также как и он проникли в Даларан с малыми силами Дворфов, удалось воссоединить штрафбат. Не без потерь конечно. Пара транспортных судов Альянса, на которых добирались штрафники, было пущено на дно атакой инферналов, еще один экипаж, с пассажирами впридачу, пал в абордажной схватке с пиратами. Кое-кто из штрафников сложил голову в первых вылазках уже на Островах. Но штрафбат жил, пополняясь за счет тщательно подбираемых офицерами новобранцев. Некоторые из них уже ранее проходили по спискам резерва "Вульрайс", другие были абсолютно новыми, как любил говорить Босс, "свежими" Дворфами...

 

Секретное оружие

-Что ты чувствуешь, когда с каждым твоим шагом ты становишься дальше от своей цели? Когда желая лучшего, разрушаешь то благое, что уже преподнесла тебе судьба. Как оправдываешь себя, когда земляные струи рыхлыми бурыми ручьями стекают в могилу, откуда тебе в глаза глядит застывшим мертвым взором очередной твой лучший друг. Находишь ли утешение среди того медового яда, что разлил на своем пути. Не растратил ли ты те последние крупицы Порядка, что был дарован тебе Создателями? Что служит тебе путеводным маяком, и как ты видишь первостепенное среди ложных сущностей, которые наплодил сам. Сколько вдохновленных тобой жадно внимали тебе, пока их рты пытались поймать последний глоток воздуха в том вакууме души, который ты породил и безмерно преумножил? Сколь долго? Как скоро? Мы ждем... Ты должен... Ты обещал... Твои слова... Твоя душа... Твоя ничтожная жизнь... Твое служение нам... Что делаешь ты, когда сон становится реальностью, а реальное скрывается за завесой сновидений? Что ты делаешь сейчас?
- Кричу.
Колодец со стенами из черного металла, поглощающего искры далекого света, пробивающегося сверху, и последние проблески нашего сознания. Бесчетное количество дней, а может лет, а может всего несколько секунд. Яма, от края до края наполненная тем, что местные пандарены называют Ша, липкий кошмар из всего черного, что породила жизнь за тысячи эпох с момента зарождения на этих землях. Коварство могу и наша увлеченность, вера в то, что здесь в Чертогах Могу'Шан сокрыто то, что приблизит нас к Титанам. Как глупы мы были!  Двигатель Налакша, который охранял змей Элегон, очень уж напоминавший своим внешним видом всем нам известного Алгалона! Те же звезды расы Наблюдателей только в профиль. Ну, а зал, который являлся средоточием этой самой Воли Императора?! Все мы видели, как из ниш в великолепном неазеротском свечении вдруг из воздуха появлялись все новые и новые воины. Я предполагал, что это некий телепортационный механизм, который использовали Титаны для быстрой переброски ударных сил своей Армады. Я был практически уверен, что телепорт в зале Воли Императора работает в обе стороны, а это значит то, что если выяснить, как его перенастроить и запустить, то можно побывать в гостях у наших Создателей. Мы были так близки! А потом могу бросили нас, завороженно глядящих в глаза очередной неоправданной надежде, сюда! В этот колодец! Ты же сам все видел!
- Да, Я видел. А еще Я видел, как пришло ваше спасение. Простые, бесхитростные создания, посланные вам на помощь Хранителем Истории Чо. Помнишь? Как вы отплатили им?
- Мы... Мы убили их... и многих других... Мы убили их всех... И себя...
- Что ты чувствуешь, когда скопище грязи, которую ты бережно лелешь и копишь у себя во вместилище, по привычке величаемом тобой душой, хлещет из тебя через край? Что ты делаешь, когда осознаешь, что граница между тобой и Моими верными слугами растворилась, что ты и те, кого ты ведешь, раскрыли свои объятия навстречу Мне?! ОТВЕЧАЙ!!!
- Я кричу!
Дисфорио судорожно глотнул воздух и открыл глаза. В голове звучало эхо собственного крика и растворяющийся, угасающий во мраке сновидения шепот. Никто не устоял, никому не дано устоять! Даже Аспекту Земли, наделенному через Хранителей частичкой силы самих Титанов, это не удалось. Тысячелетия вкрадчивые голоса подтачивали крепость его разума, постепенно сливаясь и перемешиваясь с его собственными мыслями, сделав Их помыслы, Их желания первостепенными для Нелтариона - его собственными желаниями и помыслами. И если Аспект пал, то кто он, дворф без роду и племени, такой, чтобы устоять?! Внезапно черной молнией сознание прорезало всполохом Гордыни. Да-а-а-а, если Он говорит со мной, то не значит ли это, что не так уж прост дворф Дисфорио, и где-то и ему уготовлено место у Его трона! Безумная улыбка кровавой трещиной разорвала искусанные, плотно сжатые губы Дисфорио. Командир штрафбата отчаяным усилием воли отогнал от себя это наваждение вместе с остатками сна. Чем больше остаешься наедине с собой, чем больше пытаешься вслушаться в себя, тем чаще, тем громче звучит то, что порождает отчаяние и осознание тщетности любых усилий противостоять этому.
Дисфорио смахнул дрожащей от напряжения рукой капли холодного пота со лба и рывком поднялся с лежанки. Его каморка вмещала в себя спальное место да табурет с тазом воды на нем. Ледяная вода прогнала остатки навязчивого кошмара. Умывшись, Дисфорио втиснулся в простую куртку из кожи дрянной выделки и ногой распахнул дверь своей конуры. Команданте уже ждал его снаружи. 
- Утро, Босс.
- Да не уж то, - буркнул Дисфорио в ответ. - Что там наверху?
Они двинулись быстрым шагом по извилистым улицам Клоаки Даларана, уворачиваясь от двигающихся им навстречу обитателей городского дна и перешагивая через многочисленные лужи нечистот. Сколоченные вкривь и вкось лачуги образовывали лабиринты, куда городской страже был вход заказан. Пару раз, не замедляя шага, Дисфорио бухал кулаком в ближайшую дверь и, мгновение спустя, оттуда вываливался очередной штрафник, пристраиваясь в хвост дворфийской процессии. 
- Наверху аврал, Босс. 
- Что так?
- Информация подтвердилась. Альянс и Орда усиленно роют носом землю. По разрозненным данным, Совет Даларана и командование обеих фракций планируют что-то грандиозное. И хоть все строго секретно, но похоже речь опять идет о каком-то оружии.
- Оружии?
- Да, Дис, или мощном артефакте, скорее всего даже нескольких артефактах.
- Как это называется в этот раз? 
- Эм... Название какое-то знакомое. Сейчас... вертится на языке. А, вот - Столпы Созидания!
Дисфорио споткнулся, но тут же выровнял шаг и, резко повернув голову, взглянул в глаза Команданте Пислнера.
- Тихо! - шикнул он. - Ты ничего не путаешь, дружище?
- Да... нет... наверно, а что?
- Что известно о результатах поисковых мероприятий?
- Есть данные о том, что несколько из Столпов уже в Даларане. Отряды, обнаружившие их, входили в Даларан ночью, им был обеспечен проход от площадки Краса до центра города, остальные улицы были перекрыты почти на час. В Клоаку с поверхности согнали всю голытьбу, болтавшуюся в то время по городу. 
Дворфы свернули в очередной темный закоулок, в конце которого у прочной на вид небольшой двери, изображая праздно скучающих, торчало двое штрафников. Увидев процессию, они сомкнулись, плечами заслоняя дверь за собой.
- Би-и-и-чер?! - театрально-возмущенно обратился к парням Дисфорио с заранее условленным паролем. Грозно изогнутая бровь образовала мохнатый вопросительный знак.
- Би-и-и-чер, - дворфы заулыбались, расступаясь.
Дисфорио шагнул в сторону, пропуская шедших за ним на лестницу, ведущую вниз, в недра освещенного факелами помещения, одновременно с этим придержав за плечо Команданте. Стоя на лестнице, он еще раз пристально взглянул в глаза своему другу и помощнику:
- Хочешь знать, что такое Столпы Созидания, Пилс? Это оружие, это щит, это ключ!
- Ну ты и нагнал интриги, Босс, на что хоть похоже?
Дисфорио рванул рукав куртки вверх, обнажив правое предплечье.
- Вот на это, например!
В свете факелов на руке Дисфорио замерцала контурами татуировка в виде массивного молота зеленого цвета. Вплетенная в рисунок магия придавала изображению объем. Казалось, что разряды молний вокруг грозного оружия впыхивают и гаснут, гарантируя прогневавшим владельца молота неизбежную кару.
- Вульрайс?! - ахнул Пилснер. - Молот Каз'Горота?! И сверкает так, как будто само Оружие Титана где-то рядом!
- Вульрайс, - утвердительно кивнул Дисфорио. - И нам во что бы то ни стало, надо приобщиться к этим поискам. Получить, так сказать, немножечко Вульрайс...

 

Цели и задачи

Получается так, что главная ценность во всей нашей Великой Запредельной Тьме, да пожалуй и в Круговерти Пустоты - это душа. Душа - самый ценный лот нашего вселенского Аукциона. От начала времен охота на души - всеобщая излюбленная забава. Спящий Титан вытянул весь Дух из окружающего его эфира, посеяв хаос и буйство царства Элементалей. Пантеон посвятил себя поиску миров-Душ, пожертвовав собой, отстаивая их право на существование. А Повелители Бездны жаждали заполучить их, дабы явить свое величие в материальном мире, а потом поглотить его без остатка. Демоны Круговерти целую бесконечность искажали души обитателей множества миров, а позже Пылающий Легион вел свою Жатву, приобретая в осквернении душ новых сторонников или используя их как пищу для магии Скверны. Смертные властители, церкви, секты также вечно жаждут власти над новыми душами и разумами. Это мир хищников, рвущих друг друга в клочья за лакомую добычу. Мировой Дух - как огромное спелое яблоко, в которое с таким сладострастием вгрызаются мириады жадных червей. Что же случится, когда пища иссякнет, когда последняя душа будет пущена под нож, когда последняя частичка Духа будет поглощена?
- Командир, Дворфы собраны, пора начинать, - Пилснер толкнул локтем Босса в плечо и прорычал в толпу новобранцев.- Смир-р-р-но!
Небольшое помещение без окон было плотно набито дворфами всех мастей. Бок о бок стояли бывшие простые работяги и работники с большой дороги, воины и маги, священники и крупнейшие грешники Каз Модана, портретами которых были увешаны доски в конторах сыскарей Восточных Королевств, Калимдора, Нордскола и Пандарии. И всех их с разными судьбами, надеждами и чаяними кривая жизни привела сюда, в штрафбат. Многим некуда было больше идти, другие оказались здесь, слепо следуя за своими принципами, кого-то сюда привел долг чести, а кого-то - мести. И все они, или почти все, станут теперь штрафниками. Многие из них даже не имели полного представления, что такое штрафбат и что теперь им предстоит, продолжая жить пока своими прежними устремлениями. Но тех немногих, кто выживет, судьба замесит в раствор, который в своем внутреннем единстве затвердеет, крепче гранита в то, что носит ныне имя "Вульрайс". Это неизбежно, как конец Вселенной.
- Дворфы, - начал Дисфорио. - Это общее собрание для многих первое и скорее всего последнее... Кем бы вы не были в прошлой жизни, она закончилась за порогом этой комнаты, обратного пути ни для кого из нас не будет. Одна только принадлежность к нашим рядам выводит вас за рамки общества, ставит вне закона. За вами будут охотиться, нередко в своих преследователях вы будете узнавать своим старых друзей, родителей, кровных братьев и сестер. Но чаще всего смерть ваша будет безлика, а память о вас исчезнет с последней горстью земли, брошенной в вашу на скорую руку вырытую могилу. И даже это будет для вас роскошным финалом, ибо многие из вас станут пищей для воронья и прочих падальщиков, сдохнут в канаве, не вынесут пыток. Ну, а некоторые продадут свои души и своих новых товарищей... Для чего мы здесь?
Дисфорио окинул взглядом собравшихся и умолк, задумавшись над следующей частью своей речи. Как бывало прежде, тут он говорил о целях и задачах штрафбата, пытался заложить в новобранцах фундамент, на котором будет базироваться будущее штрафбата. Это всегда были простые, понятные любому Дворфу слова, но сейчас Дисфорио не мог подобрать слов. Когда-то было достаточно воодушевленно крикнуть: "За Каз Модан и Короля!", исчерпав необходимость что-либо продолжать разъяснять. Но не сейчас. Не достаточно было просто сказать: "Значит так, захватываем этот корабль/открываем портал/используем могучее колдунство и - вперед к звездам и Титанам!". Сколько было в судьбе Штрафбата поворотов, столько целей, задач, ориентиров, оказавшихся ложными, влекущими к гибели, как манящий язык пламени свечи для наивных мотыльков, витающих во тьме невежества... Но пора было это заканчивать
- Наш долг, - Дисфорио сжал руки в кулаки. - Наш долг исполнить предназначение, возложенное на нас Пантеоном. Наша основная задача - противостоять всему, что способствует гибели или осквернению Спящего Титана, даже если его пробуждение будет означать конец всего. И пусть наше число, наша сила до смешного малы, это не имеет никакого значения. Смерть гораздо лучше того, на что обрекают нас в жизни сильные мира сего. Лучше рабства, лучше, чем бросать свои судьбы на алтари тщеславия царьков.
Дисфорио взглянул на молчаливо стоящих в стороне от общей массы ветеранов Штрафбата и затем вновь обратился к новобранцам, которые перешептывались, кое-кто качал головой в знак согласия со словами Дисфорио. Пара фигур, стараясь не поднимать шума и глаз от пола, шмыгнула за дверь. Ничего, за этими проследят, и лучше бы им оказаться просто оробевшими перед безрадостными перспективами.
- Ну, что ж... Те, кто еще здесь, видимо сделали свой окончательный выбор. Командиры разобьют вас на группы, испытают, обучат, если надо, и от каждого штрафбат получит по способностям. Но не стоит сильно рассчитывать на награды по труду. Наше дело - неблагодарное, но дело во славу Порядка Создателей. Вольно!

 

Возмездие и летающие Дворфы

Дверь распахнулась и в проем втолкнули дворфа. Руки его были связаны за спиной. От толчка он не удержался на ногах и рухнул, наотмашь приложившись лицом об пол. Но долго прохлаждаться ему не позволили. Следом в дверь шагнул Пилснер и мощным рывком поднял связанного дворфа на дрожащие ноги.
- Груз доставлен, Босс. Пришлось потрудиться, чтобы вылущить его из кабинета дознавателя городской стражи, этот подлец, - шаман указал на пленника. - сопротивлялся как демон, было что терять, еле доволокли живым. Не уверен, что у нас много времени, этого паршивца вот-вот хватятся. 
- Подведи его ближе к свету.
Дисфорио стоял, ссутулившись и заложив руки за спину, в противоположном конце небольшой комнаты с низким потолком и без окон. Взгляд командира штрафников неотрывно следил за танцем пламени свечи. Стол, табурет, подсвечник о пяти свечах - вот и весь антураж. В этом маленьком убежище, сокрытом в недрах Клоаки Даларана, кроме Дисфорио находился и второй Команданте Кетз. Он притаился в слабоосвещенном углу, сидя прямо на полу.
- Двигай давай, - тычком в спину Пилснер помог связанному дворфу войти в круг света. 
- Ты не имеешь права судить меня! Чем вы все здесь лучше меня, что я такого сделал?! - взгляд пленника метался с одной фигуры на другую, слова возмущения вылетали из его рта вместе с брызгами слюны. 
- Рот закрой, - ледяным тоном Пилснер оборвал гневную тираду провинившегося и сильным рывком поверг дворфа на колени. 
Дисфорио вышел из-за стола и, подхватив табурет, поволок его ближе к виновнику офицерского собрания.
- Мародерствовал? - поинтересовался командир, усаживаясь поудобнее.
- Военный патруль Альянса взял его и еще пару человеческих ублюдков у свежеразграбленного поместья неподалеку от Брандесбрука. Был задержан, доставлен в Брандесбрук. В ходе личного досмотра был изъят мешок с различным имуществом ценным и бросовым, вперемешку. Там и подсвечники, и гребешок с полудрагоценными камнями, пара посеребреных рамок для картин. Судя по рапорту, он же с подельничками приложили руку к поджогу поместья.
- Это все демоны, инферналы подожгли, я помогал хозяевам спасать имущество, - запричитал, оправдываясь, вор.
- Рот закрой... воняет - снова рявкнул Пилснер. - Следствие располагало показаниями дочери погибших хозяев, она запомнила того, кто запер ее в подвале, чтобы она не мешала грабить. Выпускать ее после поджога дома ты и не думал.
- Вы покараете меня за каких-то людишек! Они десятки лет тянули из нас жилы!
- Не приплетай сюда Каз Модан, - осек его Дисфорио. - Мы берем только то, что добываем в бою с врагом, а жители Брандесбрука с нами не воюют. И я понимаю это же еще не все, Команданте?
- Так точно. Обычно мародеров и убийц кончают на месте, но этот подлец запросил у офицера военного патруля аудиенции с сотрудником даларанского отдела ШРУ, поскольку, по его словам, "располагал ценными сведения об одной интересующей Штормград боевой группе". Решил купить свою жизнь, продав свою душонку и нас заодно. Так вот, далее он был доставлен в Даларан, побыстрому продиктовал явку с повинной, где сдал всех и умолял пощадить, после чего оставалось только дождаться возвращения убывшего по делам в Сурамар дознавателя. 
- Это гнусная ложь! - попытался возмутиться пленник. - Меня коварно оклеветали!
Пилснер, сопя, порылся запазухой и извлек мятую бумажку.
Дисфорио поднялся и принял из рук Команданте документ и пробежался глазами по тексту.
- Это копия. Оригинал изъять не удалось?
- Нет, Босс... к сожалению.
- В тексте раскрыта пара наших явок, включая эту.
- Да, Босс, поэтому время не позволяет затягивать все это.
- Это беспредел! Я хочу, чтобы мое дело разбирал суд!
- А нет никакого дела, приятель, - Дисфорио снова присел на табурет, уперев руки в колени, при этом смотря куда-то в сторону от предателя. - Нет дела и нет тебя... больше не будет.  
Мародер и предатель обреченно завыл.
Дверь в комнату скрипнула, и Кетз в один миг оказался около нее, встав так, чтобы оказаться за спиной входящего. В дверном проеме показалась кудлатая голова дозорного штрафника. 
- Снаружи городская стража, ищут кого-то, может нас!
- Уходим через черный ход! Кончайте здесь все, быстро!
Дисфорио повернулся и двинулся к скрывавшейся в глубине комнаты двери черного хода. Пилснер в тот же момент прервал наконец-то скулеж резким ударом острого клинка, а затем, подхватив за шиворот падающее тело казненного, потащил его за собой.
Кетз тем временем втолкнул в комнату дозорного и обрушил в пазы двери тяжелый засов, чтобы немного задержать уже стучащих на улице сапогами стражников. Пилснер пропустил вперед остальных дворфов, затем, волоча труп, шагнул в туннель, затворил дверь на задвижной засов и подпер ее изнутри трупом мародера. Затем, покопавшись в напоясной сумке, вытащил похожий на консервную банку предмет. Он с силой придавил пальцами верхнюю  часть "банки", раздался щелчок, после чего шаман осторожно подсунул предмет под зад прислоненного к двери трупа.
- Вот вам небольшой сюрприз.
Пригибаясь, дворфы заскользили по слабо освещенному факелами в их руках черному ходу, торопясь вырваться из западни. Где-то позади них городская стража уже ломала входную дверь в их раскрытое убежище. Через некоторое время штрафники уперлись в решетку, перекрывающую туннель. Справа от нее на границе стен и пола зияло круглое отверстие стока, возле которого были аккуратно сложены высокие рюкзаки с жестким каркасом. Дворфы, пыхтя и толкаясь, в тесном пространстве туннеля под аккомпанемент ломающейся двери черного хода, втиснулись в лямки рюкзаков и, как пингвины Нордскола по одному, скользя животами по залитому мутными водами желобу, нырнули в сток. Как только последний дворф исчез в жерле стока, раздался грохот сломленной напором стражи двери, а затем взрыв. С потолка посыпалась каменная крошка, а туннель заполнил дым. Пилснер, скользя на пузе по водостоку, удовлетворенно ухмыльнулся, заслышав отдаленный шум взрыва. Дворфы летели вперед, взрезая муть сточных вод. Всем и каждому в Даларане было известно, что все водостоки из города ведут просто в окружающие город небесные просторы, и вскоре ствол одного из стоков выстрелил четверкой штрафников. Каждый из них сгруппировался и дернул за кольцо на лямке их странных рюкзаков. Дворфов тряхнуло, и за спиной каждого из них раскрылись крылья больших воздушных змеев. Дисфорио подал знак разделиться и парящие дворфы устремились каждый своим курсом, оставляя на некоторое время негостеприимный Даларан.

 

33-й

Северная Валь'шара. Багрово-малиновое переплетение гигантских корней, уродливо деформированных стволов и стеблей растений, промежутки между которыми заполнены холодной грязью, цветом схожей с кровью. И сейчас глина действительно была взмешана с ней в равных пропорциях. Бои за контроль над зоной выброса Изумрудного Кошмара на поверхность реального мира продолжались. Концентрация Бездны в захваченной влиянием Древних Богов части Изумрудного Сна стала столь высока, что все это дерьмо вырвалось наружу, расплескавшись на многие квадратные мили вокруг, рассеяв порождения кошмара, исказив все до чего смогло дотянуться. Место, где все разумное и логичное отступает под натиском нарастающего Безумия. Сырость, разложение, грязь, смерть.
Дисфорио медленно продвигался вперед, при каждом шаге с трудом вытягивая ноги из вонючей глины. Движение замедлялось еще тем, что периодически приходилось огибать скопления гниющих трупов павших в местных баталиях. То тут, то там из кровавой грязи торчали чьи-то окоченевшие, сведенные в смертной судороге руки. Временами непрекращающийся дождь, размывая почву, обнажал оскал полуобъеденного червями черепа. Дисфорио и его маленький отряд, состоящий из двух адьютантов-Команданте, брели в тишине, прерываемой только чавканием вытягиваемых из смердящего бучила сапог.
Добраться до цели их путешествия было нелегко. Зыбкая почва постоянно пыталась утянуть дворфов в свои недра, скользкие корни и лианы, извиваясь не давали уцепиться за себя, выворачивались из пальцев, сочились едким соком, оставлявшим на доспехах штрафников полосы коррозии. Но дворфы упорно лезли сначала по грязи, потом по стенам ползучих растений, карабкались по осклизлым валунам вверх. Здесь в вальшарской глуши, в глубокой пещере, располагавшейся практически под боком выброса Кошмара, в полном одиночестве куковал агент-"слухач". Заброшенный сюда еще в первые недели пребывания штрафбата на Расколотых Островах, этот дворф изредка выходил на связь, посылая донесения посредством ментальной связи с таким же как и он, связным, регулярно пролетавшим над данной местностью на грифоне, а также, в более экстренных случаях - с помощью голубиной почты, доставлявшей послания в Даларан. На роль "слухачей" среди дворфов подходили только жрецы, которые в поиске новых сил подходили опасно близко к Бездне. Они умели слушать "эфир" Древних Богов. Редкий дар даже для обратившися к Бездне. Дар, являющийся для его носителей наказанием, тяжким грузом. С возрождением штрафбата Дисфорио уделял таким "слухачам" особое внимание, хоть подробностей своего интереса никому не раскрывал, даже своим офицерам. Он тщательно собирал и систематизировал отчеты "слухачей", коих разбросал по разным удаленным от цивилизации точкам. Агентов было совсем немного. Команданте знали о пяти-шести: двое "слушали" Ульдуар, еще кто-то Ан'Кираж, были "слухачи" и в других, для непосвященных, ничего не значащих местах.
Дисфорио долго не решался войти внутрь пещеры, задумчиво счищая палочкой грязь со своих сапог. Команданте нервно переминались с ноги на ногу позади командира, с тревогой поглядывая в жерло входа в пещеру. Внутри все было затянуто розоватой дымкой. 
- Босс, - несмело окликнул командира Кетз. - Что за имя у агента такое - Тридцать Третий?
Пилснер фыркнул.
- Чья бы корова мычала, дитя боевых друидов...
Это несколько разрядило атмосферу, хотя Дисфорио не ответил на вопрос Кетза и продолжал, пыхтя норовящей все время угаснуть трубкой, сосредоточенно глядеть на вход в пещеру, будто раздумывая, входить внутрь или нет.
- Связь прервалась месяц назад, - внезапно нарушил молчание командир. - Последнее донесение расшифровать не удалось. Ребята сказали, что оно было полностью на языке Древних Богов.
- Ничего себе, - присвистнул Кетз.
Дисфорио выпустил из ноздрей облако табачного дыма, зажал трубку в зубах и решительно двинулся внутрь пещеры. Кетз обнажил клинки, а Пилснер шепотом взывал к стихиям и перебирал на кончиках пальцев рук мелкие электрические разряды.
Розовая поволока застилала все, лишая возможности разглядеть что-либо на расстоянии чуть более вытянутой руки. Но в самой пещере воздух был чище, и взору дворфов открылась поразительная картина.
Почти все пространство пещеры представляло собой клубок то ли корней, то ли стеблей все того же багрового цвета. В центре этой растительной "паутины", среди сплетений лиан можно было разглядеть грязное изможденное бородатое дворфийское лицо. Глаза были закрыты, опутавшие его грудь стебли едва видно колыхались в такт его слабому дыханию. Дворф был еще жив.
- Тридцать Третий, - выдохнул Пилснер.
Веки дрогнули и изо рта жреца вылетел протяжный хрип, а затем дворф заговорил.
- Ух-х-ходите... Они не желают вашего присутствия!
Далее из горла "слухача" посыпалась совсем недворфийская речь, наполненная грубыми отрывистыми звуками, которые эхом отражались от стен пещеры и рождали внутри дворфов гнетущее ощущение тревоги.
Дисфорио вытащил длинный охотничий нож, придвинулся ближе к пойманному в "паутину" дворфу, планируя освободить его от стеблей, и вдруг отшатнулся. Его взору открылась ужасная истина - некоторые из стеблей насквозь пронизали тело жреца, а в области висков стебли были преобразованы в подобие присосок, плотно охватывающих голову агента.
Дисфорио замер.
И в этот момент жрец открыл глаза. Его замутненный взор был устремлен на Дисфорио. Голос его зазвучал как из глубокой могилы.
- Командир, здесь столько боли... Они направляют нас... Вся наша война с Легионом лишь прикрытие. Столпы Созидания - это ключ, ключ от их цепей... Мы будем сражаться на два фронта и все равно проиграем. Все предрешено... - вдруг голова дворфа дернулась, стебли у его висков запульсировали, и дворф заговорил не своим голосом. В речи говорившего слышалось презрение и насмешка.
- Вы все умрете. Ваши надежды тщетны. Ваши друзья предадут вас. Мир сгинет во тьме и отчаянии во славу вечного правления Повелителей.
- На выход, Команданте, - Дисфорио потянул через голову ружейный ремень.
- Босс... - начал было Пилснер.
- Я сказал, на выход! - не отводя глаз от жреца, повысил голос командир.
Пилснер и Кетз попятились и неохотно двинулись к выходу, периодически оглядываясь, но дымка в пещере сгустилась и скрыла от их взора застывшего напротив жреца Дисфорио.
Команданте замерли снаружи у входа в пещеру. Шло время, но выстрел так и не был ими услышан. Через некоторое время послышались шаги и сквозь розовую дымку проступила фигура Босса, тащившего на плечах жреца. Тот был без сознания, его голова, а также местами тело и конечности были наспех перебинтованы. 
- Сигнальте о срочной эвакуации, сейчас в этой местности полно грифонов Альянса, авось, кто-то заметит, - Дисфорио опустил тело жреца на землю, прислонив его спиной к выпирающему из земли корню, и хмуро глянул на находящегося в беспамятстве агента, прислушиваясь к его поверхностному учащенному дыханию.
- Даже если выживет, придется искать тридцать четвертого.

 

Полный дирижабль паладинов

И что нам было известно об этом мероприятии? - Дисфорио с хрустом расправил плечи и спину, отрываясь от пачки заляпаных засохшими пятнами крови бумаг. Эти документы при содействии Команданте Пилснера полчаса назад легли на стол Босса, и теперь Дисфорио пытался понять, как описанное в них вообще могло произойти.
- Неделю назад мы получили данные о секретном заседании при участии святейших отцов церкви Света, а также представителей командования войск Альянса и Орды, здесь на Расколотых островах. После чего в атмосфере такой же секретности святые отцы обратились к Ордену Воинов Света, возрожденной Серебряной Длани. В тот момент наша разведка пришла к мнению, что к штрафбату и нашей основной цели на Островах это не имеет отношения. Церковь уже не раз служила рупором и рекрутером, когда ситуация того требовала.
- У нас было донесение об обсуждаемых темах на этих сборищах?
- Нет... К сожалению. Нашим разведчикам не удалось проникнуть на эти собрания, сами понимаете следопыты и бывший разбойный сброд мало похож на адептов Света. У меня есть только сведения, что представители штрафбата, не входящие в разведгруппу, также присутствовали там, но кто именно, пока установить не удалось. 
- Почему?
- Потому что паладины.
"Потому что паладины" было вполне исчерпывающим ответом. Дисфорио всегда считал дело последователей Церкви Святого Света излишне оторванным от действительности. Ее последователи наделяли Силу морально-нравственными атрибутами, которые ей вовсе и не были присущи. Упрощенное восприятие Света, как силы добра, чистоты и справедливости, очаровывало как простолюдинов, так и благородные по происхождению сообщества верующих. Воины Света считались великолепными бойцами и пренебрегать их участием в боевых операциях штрафбата Дисфорио никогда бы не стал, но паладины, за редким исключением, держались всегда обособленно от остальных штрафников. И дело было даже не в ощущений своей исключительности. Чаще всего вера в Свет оставалась тем последним, за что они цеплялись, когда остальное общество их отвергло и вытолкнуло за черту закона. Церковь практически никогда так категорично не разбрасывалась своими последователями, по возможности извлекая из ситуации изгоев максимальное количество выгоды. Конечно Дисфорио несколько беспокоило, что в рядах штрафного подразделения существовала группа, наделенная некой чуждой общему духу идеологической автономностью, но старался ничем не ущемлять их в правах и возможностях следовать избранному ими духовному пути. Но того, что случилось, он предвидеть никак не мог. 
Донесение раскрывало причину столь неожиданного поступка группы дворфов-паладинов и повествовало о тщательно спланированной Альянсом и Ордой при посредничестве церкви Святого Света боевой операции, в которой штрафникам была уготована роль расходного материала, неизбежных боевых потерь. Перед Дисфорио лежал план штурма горной крепости, носящей громкое название "Логово Нелтариона" - бастиона, ставшего последним оплотом для отступающих сил дрогбаров и тауренов Кровавого Тотема. Вытесненные, несмотря на поддержку Пылающего Легиона, с основной территории крутогорских земель, они укрылись в своей цитадели на юге. "Логово Нелтариона" - представляло собой ничто иное как гигантскую сеть туннелей и пещер, пронизывающую горный хребет. Согласно плану, силы Альянса и Орды должны были войти с "главного" входа Логова и нанеся сокрушительный удар, пробиться в сердце крепости, добыв сокрытый в глубинах артефакт - один из Столпов Созидания - молот Вульрайс. На плечи же штрафников ложилась блокада трех ведущих с юга на север резервных туннелей. Дворфы должны были предотвратить подход по туннелям подкрепления, а также бегство защитников горной крепости. 
Дисфорио покачал головой, осознавая часть своей вины в произошедшем. Слишком долго штрафное подразделение планировало операцию по захвату Столпа Созидания, и его паладины, не смея отказать в воззвании Церкви, и одновременно с этим желая не упустить последнюю возможность, ввязались в эту самоубийственную операцию.  И тут же к командиру штрафбата пришло осознания, что своим промедлением и столь длительным вынашиванием плана он толкнул своих же дворфов в сети коварно расставленной ловушки. Штрафников выманили, как мотыльков приманили на Свет. 
- Почему столько жертв? - Дисфорио сосредоточился на цифрах, отражавших необративые боевые потери.
- Когда Легион подбил их транспорт, они пошли на таран.
- Транспорт?
- Да, они увели наш дирижабль.
Как следовало по тексту, в ночь перед драматическими событиями отряд паладинов-дворфов привел в боевую готовность приобретенный когда-то штрафбатом по случаю у гоблинского картеля "Воздушную крепость" - огромный сигарообразный летательный аппарат, дирижабль. Наполненный нагретой смесью газов он величаво оторвался от земли, неся полный борт закованных в латную броню бойцов. И уже парой часов позже огромный, заслоняющий даже полуденное светило пылающий колосс несся навстречу каменной стене горного хребта. Зрелище, масштабами сравнимое с живописанием в летописях эпических баталий войск Титанов с силами Древних Богов. Объятый пламенем дирижабль падал на скалы Крутогорья. 
- Как кто-то вообще мог там выжить?
Пилснер пожал плечами.
- Сила Света.
Дисфорио лишь тоскливо промычал в ответ. Перед его глазами оживали сухие данные донесения, превращая пустые цифры и короткие имена в наполненную болью, кровью и смертью картину гибели искренних в своей вере, мужественных и самоотверженных дворфов.
Дисфорио живо представил, как подоспевший к концу суток побоища в Логове резерв тауренов и дрогбаров захлестнул туннели, которые стойко удерживали пара десятков уцелевших при крушении дирижабля паладинов. Видел, как под своды подземных коридоров шагнули инферналы и спустя мгновение пламя Скверны, расплавив доспехи, пожрало тех, кто не успел укрыться в складках каменных стен. Он читал о том, как гибли его дворфы, как в спины им ударили основные силы защитников крепости. Как брошенные на произвол судьбы всеми, они, теряя одного за другим, отступали, как их загоняли в каменные мешки и безжалостно расправлялись превосходящие силы противника. 
- Эти цифры верны? - Дисфорио откинулся в кресле и закрыл лицо ладонями.
- Это потери без учета пропавших без вести и взятых в плен.
- Пропавшие без вести? Как удалось установить, что они не погибли? 
- В большинстве своем это были новички, необстрелянные штрафники, для некоторых из них это вообще была первая серьезная операция. Тела павших были выставлены на всеобщее обозрение. Сейчас весь склон вокруг цитадели утыкан распятыми останками дворфов. Один из наших разведчиков, не выдержав, застрелился, спустя пару часов после того, как вернулся из рейда. Из тех, кто входит в перечень пропавших без вести, и кого ты лично принимал - Хардого, Чакв, Бурлин, Ксидул...
- А те, кто попал в плен? Вы пытались договориться с дрогбарами о выкупе?
- Кхм... В плен их взяли не защитники Логова Нелтариона... Тех, кому удалось выжить и вырваться из западни, ждала группа встречающих.
Дисфорио все понял. Когда ловушка захлопнулась, те, кто уцелел, угодили в лапы давних соперников. ШРУ выиграло партию вчистую, ослабив штрафбат и вновь обретя рычаги давления в виде заложников. 
- Есть кто-то среди пленников, кто ставит под угрозу наши планы?
- Да, - лицо Пилснера почернело, и он впервые за время этой беседы выдал свои переживания.
- Кто? Да говори же, не медли! - Дисфорио сквозь пальцы, не отрывая рук от лица, посмотрел на своего Команданте.
- Бронзобров, Бреггельнор, Денбранд...- Пилснер осекся, но, собравшись с духом, продолжил. - Еще среди плененных моя сестра - Брула...
- Есть сведения, где их содержат? - Дисфорио вновь принялся листать донесение.
- Да, они заключены в спецблок Аметистовой Крепости.
- Так, Команданте, мы возвращаемся в Даларан. Подготовь каналы переброски, нам нужна конспиративная квартира. Проверь, насколько Пылающий Номи и его парни с кухни готовы к сотрудничеству, можно ли им еще доверять. На их складах не мудрено целую армию потерять, нам там будет комфортно.
- И еще, Босс...
- Что еще?
- Среди пленных Команданте Котейки.
- Кетз?! Какого демона?! - Дисфорио вцепился пальцами в край стола, сминая его в мелкую щепу. - Его-то как туда занесло?!
- Бывших паладинов не бывает.

 

Подготовка к штурму Аметистовой Крепости.

Доски старого причала жалобно скрипнули, прося пощады. Дряхлое дерево просело под тяжелой поступью окованной железом обуви, явив раны-просветы между гниющими от сырости досками. Вода. Вода вязкими каплями, тяжелым холодным паром окутывала все вокруг. Серый туман войлоком надежно окутывал, укрывал, глушил звуки, дополняя постмортем, царящий повсюду. Фигура в широкополой шляпе двигалась по причалу, ладонями разведенных в стороны рук взрезая густой саван тумана. Казалось, что все вокруг и есть сам загробный мир, далекий от суеты, земных переживаний, тщетных надежд. Существо застыло у края, опустив голову, как будто вглядываясь в мутные воды. Мимо беззвучно проплыл распухший труп. Душа, покинув оклизлую мертвую оболочку уже перебралась на противоположную сторону реки, ступив в прибрежную серую густую и высокую траву края сумрачных теней. Существо медленно присело, опустив черные ладони к воде, поверхность которой тут же покрылась маслянистой пленкой. Ему было не суждено очиститься в этих водах. В который уже раз, существо, опустив плечи, зашагало по причалу обратно. Но далеко от этой реки никому не уйти. Когда земные долги будут розданы, когда тяжесть бренного тела перестанет тяготить, все мы встретимся на переправе. Время еще не пришло.

***

Старый дворф возился с замком на решетке входных ворот даларанского отделения банка Азерота. Замок не желал размыкаться, отчаяно сопротивляясь давлению бороздок старого ключа. Дворф, чертыхаясь, судорожно дергал ключ, пытаясь раскачать и наконец-то отпереть механизм.
- Порядок и аркана, - произнес приветственно хриплый голос.
Дворф-привратник вздрогнул и, щурясь подслеповатыми глазами, сквозь решетку взглянул на неожиданного раннего посетителя. Ростом с дворфа, закутан в плащ с капюшоном, из просторного темного вместилища которого торчала только ярко красная борода.
- У нас еще закрыто, приходите чуть позже, но будьте уверены, что ваши вклады в полной сохранности.
- Вклады? Золото и зло имеет один корень. Мне ни к чему отравленная кровь Титана.
Привратник еще раз здрогнул и и попятился назад.
Посетитель быстрым движением просунул руки по ту строну решетки и мягко надавил на застрявший в замочной скважине ключ. Ключ, как по маслу, совершил полный оборот, и замок, щелкнув, как ружейный затвор, отворился. Гость шагнул внутрь, его руки легли на плечи привратника, глаза пришельца вспыхнули в глубине капюшона, и старик все понял. Время отдавать долг. Он согласно закивал головой и махнул рукой, приглашая за собой, отпирая встречавшиеся на их пути двери и решетки. Коридоры, коридоры, коридоры, лестницы. Годы, прожитые на задворках, годы ожидания, годы костров, на которых впустую сгорали остатки жизни. Каждый, следующий пути, был должен этому посетителю, и всем подобным ему, кто приходил до него. Старик верил, что эта встреча принесет ему освобождение. Не от долга, нет, а от груза ожидания того, когда же наконец твое существование принесет пользу настоящему делу. Незаметно летели мимо стены, искусный изразец сменился грубым пористым красным кирпичом банковских подвалов. 
- Вот она, - привратник проверх заскорузлой большой ладонью по ноздреватой стене. 
- Что конкретно находится за ней? - факел в руке дворфа-визитера взмыл выше, капюшон был скинут, явив суровое лицо командира штрафбата.
- Казематы Аметистовой крепости, почти такие же подвалы, как здесь, только почище... Ну, и магии там до кузьмища.
- Спасибо, Одияр Камнеед, твоя помощь, надеюсь, спасет не одну дворфийскую жизнь. 
- Да что уж там, всегда готов послужить "Вульрайс". Вы, парни, при старом Короле давали жару, много славы, много слухов...
- Много крови, - эхом дополнил оду старика Дисфорио. - Как думаешь, сколько взрывчатки понадобится, чтобы проделать здесь нору, размером с дюжего дворфа?
Старик зарделся, когда понял, что к нему обращаются за профессиональным советом, приосанился и важно почесал бороду двупалой культей, оставшейся от его левой кисти.
Несколько ночей штрафники просачивались в Даларан. Встречи в дневное время более чем по-двое были запрещены, дабы соблюсти секретность и не выдать, что бойцы "Вульрайс" снова объявились в городе. Все это время Дисфорио и Команданте Пилснер не сомкнули глаз, планируя рискованную и дерзкую операцию, коей еще не помнила история штрафбата. Взять штурмом Аметистовую Крепость - все равно, что бросить вызов не только Альянсу и Орде, но и магам Кирин-Тора - пожалуй самым могущественным созданиям на Азероте со времен утраты Аспектами бессмертия.  А тем временем штат Крепости пополнился не вызывающими подозрения дворфами с кристально чистой репутацией. Монахиня Девира, верная спутница и боевая подруга плененного паладина Хардого,  безропотно трудилась среди сестер и братьев милосердия медчасти пенитенциарного учреждения. На время вернувшийся к Свету темный жрец Дварфмэн отпускал грехи в тюремной часовне, пока настоящий командированный штормградской патриархией священник проводил время в потаенных подвалах под пристальным надзором штрафников. Пара матёрых вояк - Лайвис и Стирбьерн, презрев неквалифицированный характер предстоящего труда, подрядились по линии поддержания надлежащего санитарного состояния Крепости, исправно драя полы и вынося нечистоты. А знали бы вы сколько таковых в камерах Безликих! Штрафбат был разделен на несколько штурмовых групп. Первая - состоящая из парящих в потоках ветра монахов и ловких акробатов-разбойников под руководством Мышадава и Сечара должна была навести шуму на верхних ярусах цитадели. Вторая - проникнуть через стоки внутрь тюрьмы с самого низа, во главе этой водолазной компании встал шаман Дуррлин. И последняя группа - основная, во главе с Дисфорио и оставшимися дворфами из ядра штрафбата, в намеченное время вторгнулась через подвалы даларанского банка Альянса. Каз'Горот хранил своих детей, и даже пара соглядатаев, вовремя выявленных и пущенных на корм крысам в Клоаке, не поставили операцию под угрозу. Времени было мало. Имелась информация, что узников планируется разделить, отправив часть из них в Штормград на съедение ШРУ. Поэтому действовать надо было быстро и решительно. Однако вся операция требовала ювелирной четкости и согласованности, любой просчет мог стать фатальным, и другого шанса у штрафбата уже не было бы. Дворфам противостояли опытные воины и виртуозные маги, натасканные стеречь и подавлять сопротивление самых страшных и гнусных чудовищ, отловленных Кирин-Тором на Азероте.

 

Штурм

Ледяные ветры бились о непоколебимые стены Кхазских гор, секли их льдом и снегом. У ветров в распоряжении была целая вечность, и горы под непрекращающимся натиском все равно падут. Только смертные могут надеяться, что за столь короткий отпущенный им век их мир ни в чем не изменится, да и то - это пустые надежды. Мир меняется постоянно, неважно чьими глазами смотреть. Снег давно засыпал следы, ведущие от горловины заброшенной горной выработки к Старой Наковальне, припорошил заложенный камнями вход так, что неопытному взгляду и не увидать его, не отличить от остальной каменной стены, будто и не было никакого входа. Холод все крепчал. Поговаривают, что порой местные лютые морозы раскалывают камни. Ни одному живому существу не протянуть здесь долго без защиты от стужи. Раздался треск, звук скатившегося камня. Неужто-то и правду, камни раскалываются? Еще один камень неохотно скатился с вершины кучи и в открывшемся лазе показался обмороженная, покрытая инеем и заледеневшими потеками крови кисть, пальцы с обломанными под корень ногтями. Еще один камень и еще... Вечерние сумерки скрыли трясущуюся на ледяном ветру высокую фигуру, опирающуюся на древко копья, приволакивая за собой левую ногу, ковыляющую в сторону маленького торгового поста на входе в Туннель Холодной Долины...

***

Острые шпили даларанских башен еще не успели окраситься розовым светом наступающего рассвета. Еще пару часов ночь будет властвовать на улицах города магов. Улицы были пустынны. Не видно было обычных для этого времени суток расползающихся в свои убогие лачуги гуляк и пьянчуг. Союзное войско медленно и большими потерями, но закрепилось на пропитанной кровью и Скверной земле Расколотых Островов, со всех сторон сжимая в кольцо окруженные на Расколотом Берегу войска Легиона. Армии требовались все новые и новые силы, и вербовщики почти подчистую вымели улица Даларана. По темным улицам маршировала городская стража, хватающего любого попавшегося им на пути для проведения дознания и отправки на фронт.
Очередной патруль, освещая путь факелами, двигался мимо скрывшегося в кромешной тьме закоулка. Как только последний из солдат прошагал дальше по улице, из темноты выскользнули три невысоких фигуры, быстрым шагом пересекших опасное место. Они прижались к стене противоположного дома и проскользнули ко входной двери. Негромкий отрывистый стук. Дверь быстро приоткрылась на палец, испуганный слуга-дворф, подняв фонарь, попытался рассмотреть ночных гостей. Они скинули капюшоны плащей. Три дворфа, морды совершенно разбойничьи.
- Порядок и аркана...
- А, это вы, господа, меня о вас и предупреждали, наконец-то - засуетился слуга. Дверь распахнулась на несколько мгновений, достаточных чтобы трем фигурам проскользнуть внутрь дома, и снова затворилась. - Проходите быстрее, не задерживайтесь.
- Сюда, сюда, скорее, - торопил он, освещая дорогу гостям. - Только тихо, хозяин спит наверху.
Слуга завел их в чулан и откинул крышку люка в полу. - Спускайтесь по лестнице, этот ход выведет вас прямо к банку.
Дворф на то и дворф, чтобы не быть слепым котенком даже в самом темном туннеле. Без пыли и шума, лишь с тихим сопением, троица пронеслась по низкому коридору, мимо старых бочек, корзин и ящиков, придерживая полы плащей, чтобы ненароком не зацепиться за этот хлам. Решетка банковских ворот, знакомый привратник, снова спуск в подвалы. Дворфу не пристало жаловаться на такое. Жизнь настоящего потомка Земельников и должна проходить на глубине, в каменных недрах, будь то недра горных кряжей или городских джунглей. Патруль штрафников, верный пароль. А вот и уже ставший родным тупик - смежная с тюремной стена.
Вокруг расставлены горящие факелы, на столе, установленном прямо посередине коридора разложены карты и схемы. Коридор битком набитый дворфами всех мастей. Штрафники курят, спорят, идут последние приготовления. Дисфорио бросил плащ в руки одного из штрафников:
- Здорово, бандиты!
Дворфы подняли головы, прекратили гомон. Младшие вытянулись по струнке, старшие приосанились, Команданте Пилснер приветственно отсалютовал.
- Ближе к делу, - Дисфорио шагнул к столу, принял из рук Пилснера стакан воды. - Наша задача - захватить ключевые объекты Аметистовой Крепости рядом с блоком, где заточены наши ребята. По агентурным сведениям, несколько парней находятся в лазарете с тяжелыми ранениями. Но бросать мы их там точно не будем. Необходимо исключить из игры начальника охраны, или его зама, все зависит от того, кто остался в эту ночь на дежурстве. Отсутствие должного руководства, возникшая паника и хаос подарят нам несколько драгоценных минут. Итак, еще раз. Это часовня, - палец Дисфорио уткнулся в карту, - Здесь следует заблокировать прихожан, явившихся на утреннюю службу после смены. Здесь, - палец скользнул по карте, - лазарет. Здесь - кабинет начальника охраны... Ну и самый важный стратегический объект - нужники персонала.
Дисфорио криво усмехнулся.
- Ничто не должно помещать нам ускользнуть с нашей добычей.

***

- Я не очень понял, а почему наш отряд все-таки обозвали водолазным? - Дуррлин поморщился протиснул свое мощное тело в пролом в решетке, ранее преграждавшей туннель.
- Я думаю, сэр, это все из-за точки входа, - проскрежетал неживым голосом его брат Неддед, сверкая в полумраке синим льдом глаз.
- Не умничай, а?
Да, действительно сначала все было вполне гигиенично. Водоем, окружающий Аметистовую Крепость, давало цитадели воду для питья и хозяйственных нужд, и вполне понятно регулярно очищался от водорослей и мусора. По трубам часть жидкости поступала в водопроводную систему, подвергаясь фильтрации, а другая ее часть использовалась для очистки нужников Крепости. Вот эта часть коммуникаций и интересовала шагавших теперь среди вонючей грязи штрафников. Шлюзы для забора воды открывались за несколько часов до рассвета, и в этот раз недра крепости вместе с тоннами воды поглотили и пяток штрафников в водолазном снаряжении. В их задачу входил подрыв в условленный момент пола в санитарном помещении неподалеку от блока с дворфами-паладинами и последующая эвакуация пленных. Возвращаться тем же путем не вышло бы из-за нехватки опять-таки снаряжения, поэтому одновременно с полом в тюрьме "водолазной" команде нужно было устроить еще один взрыв, который бы позволил бы проникнуть в канализационные коммуникации под площадкой Краса. У стоков на краю площадки в условленное время должны были ожидать грифоны, что с учетом предназначения площадки Краса скорее всего не вызвало бы подозрений.
***
Начальник охраны тюрьмы Аметистовой Крепости, сэр Гиф Пикчер, сладко потянулся в своем кресле. Скоро-скоро уже рассвет, и он наконец-то завершит свое дежурство, направится домой, к мадам Пикчер, примет рюмочку-другую и баиньки. Ночь прошла спокойно, как и предыдущие дежурства. "Зря, наверно, пугал этот штормградский страшила-чиновник", - подумал сэр Пикчер. - "Аметистовая Крепость не по зубам какой-то кучке заговорщиков. Тем паче, уж не меньше половины их уже заперто здесь". Несколько подземных и надземных этажей; камеры, надежно запечатанные энергетическими барьерами, взвод охраны, не меньше пяти дежурных боевых магов - рядовых Кирин-Тора. Нет, даже стальные дворфийские челюсти не осилят такой твердый орешек. Камин в кабинете вдруг громко чихнул сажей, оборвав приятные, успокаивающие мысли.
- Проклятые лентяи-трубочисты, - пробурчал Пикчер, вставая из кресла и направляясь к камину. - Вот ковер - подарок самого Антонидаса, испорчен.
Он наклонился, чтобы попытаться стряхнуть крупные крупицы сажи щеткой, и тут же получил крепкий удар по лицу из глубин камина. В следующую секунду черный бородатый демон выскочил из камина, набросился на сэра Пикчера и, повалив его лицом на пол, начал ловко скручивать руки начальника охраны веревкой. Сэр Гиф Пикчер не успел и пикнуть, как ему в рот был забит кляп, а последующий удар лишил почтенного жителя Даларана чувств. Тут вслед за первым демоном из дымохода вылетел второй.
- А ты обещал, что трубы будут прочищены, - в возмущением протянул демон №2.
- Так это, дружище, мы и должны были их прочистить днем ранее. Мы ж для этого сколько с тобой репетировали слэнг трубочистов, как честные труженники подряжались, но ты предложил пропить аванс, - демон №1 задрал край дорогого ковра и начал протирать лицо от сажи, являя свету хитрую физию Сечара. Второй "демон" последовал его примеру, и вскоре уже не столь напоминал жителя Круговерти Путоты, приняв свой обычный облик ловкого монаха Мышадава.
- Давай-ка, засунем этого пузана в шкаф, - Сечар кивнул на уткнувшегося носом в пол сэра Пикчера, - А сами будем потихоньку пробираться к нашим.

***

Девире тем временем уже удалось спровадить из лазарета под каким-то надуманным предлогом последнюю служанку, как вдруг в перевязочную, где монахиня наводила порядок ввалился увивавшийся за нею юнец-маг из тюремной охраны. По его словам, он "пал жертвой невинного очарования, кротости и красоты" Девиры, и потому постоянно объявлялся в самый неподходящий момент. Сенсирач слыл, даже для непосвященных, крайне никудышным магом, зато отменным болтуном и хвастливым занудой. Он получил это место, благодаря протекции какого-то родственника, занимавшего высокий ранг в Кирин-Торе, и, как и родители Сенсирача, отчетливо понимавшего, что никакого другого применения для бездарного недоучки мага не найти. Сенсирач одолевал Девиру рассказами о своих подвигах, магической мощи, постоянно норовил продемонстрировать ей свой дорогой, инкрустированный самоцветами магический жезл. Несчастной Девире стоило огромных усилий скрывать за маской неперечливой монахини, свое нарастающее раздражение. Положение усугублялось тем, что, несмотря на объект своих вожделений, Сенсирач был ярым ненавистником представителей других рас. Он постоянно подвергал раненых дворфов-паладинов оскорблениям, угрожал обратить их в прах могучим волшебством.
В этот раз Сенсирач имел еще более торжествующий вид, будто в одиночку поверг весь Легион.
- Ну, все, совсем скоро этим мятежникам, этим бородатым смутьянам придет конец!
- И что же ждет бородатых смутьянов? - невинно поинтересовалась Девира, скрывая злость и тревогу.
- Сегодня утром конвой сопроводит их через портал в Штормград. Но я думаю, что пара из них подохнет от ран еще до этого, еще одного доконает гангрена, но думаю, что до казни он еще доживет. Остальные же после быстрых допросов в Штормовке все равно отправятся на виселицу. Ха!
И тут мир вокруг задрожал от грохота, с потолка и стен посыпалась штукатурка, разлетелся в стороны с подносов медицинский инструментарий, жалобно зазвенели склянки в шкафу.
- Это что за дьявольщина?! - вытаращив глаза, маг уставился в сторону, откуда донесся гром и гул.
- Это всеобщий дворфийский привет! - раздался внезапно у него за спиной необычно громкий и дерзкий голос монахини.
- Какого?! - маг резко повернулся на каблуках, и его возмущенный крик перешел в бульканье. Клинок кинжала вошел прямо в мягкую шею.
- Вот теперь, попробуй наколдуй что-нибудь, - издевательски прошипела Девира в закатившиеся глаза мага.
Тело тяжело осело на пол, а монахиня отточенным движением сунула отертый об одежду жертвы клинок в рукав и, приподняв полы рясы, метнулась в закрытый отсек лазарета.

Ожесточенная игра в кости разразилась в подсобке санитарных комнат Аметистовой Крепости. Лавис и Стирбьерн - азартные игроки, у которых всегда водились деньги, но крайне невезучие парни. Ни один из охранников смены не мог устоять перед соблазном очистить карманы этих простоватых парней, которые самозабвенно проигрывались регулярно в пух и прах.Оружие колючей металлической грудой было свалено возле дверей. В ушах игроков был только стук летающих по столу костей, азарт овладел всеми присутствующими, остальной мир сиротливо ждал своей очереди за порогом комнаты. И вот когда судьба банка была решена кто-то перевернул комнату вверх тормашками, оглушив грохотом взрыва и разметав все в разные стороны. Ближняя к выходу часть комнаты просела и через перекошенный дверной проем ошеломленным охранникам сквозь опадающую завесу пыли стал виден пролом в полу. Пришедшие в себя стражники бросились к рассыпанному по полу оружию, но в следующую секунду были сметены ударом здоровенной столешницы. Лайвис рубил несчастных кромкой стола, а Стирбьерн разбирался с теми, кому удалось увернуться. А через разлом в полу один за другим уже лезли штрафники.

***

Грохот вызвал тревогу и в тюремной часовне. Как только взвыла сирена, жаждущие отпущения грехов и явившиеся после смены на утреннюю службу надсмотрщики рванули к выходу, где их изумленным взорам предстал святой отец Каисий, перегородивший им дорогу к дверям часовни. В руках он раскручивал горящее кадило.
- Отче? - смог выдавить из себя один из столпившихся агнцев.
Священник развернулся и вдруг его фигура стала темной и полупрозрачной, а у ног заклубился черный дымок.
Охранники отшатнулись в ужасе.
- Саргерас вас разбери! - прорычал "святой отец", а в миру отлученный от Церкви штрафник - жрец Тьмы Дварфмэн, запуская в головы застывшим охранникам пылающее ядро. - Поехали!

***

Взрыв разметал в мелкие клочья кирпичную стену. Пыль еще не успела осесть, а пара колдовских дел штрафников уже чародеила у пролома, пытаясь вскрыть обнажившийся за стеной магический щит.
- Босс, мы сможем открыть проход не более чем на минуту, наших сил итак едва достаточно, чтобы разорвать щит. Если бы не энергия артефактов, то и этого бы нам не светило, но их заряда тоже надолго не хватит. Не более минуты, и назад дороги тоже не будет...
- Спасибо и за это, парни, этого не потребуется, уйдем, как всегда по горло в нечистотах даларанской клоаки, - подбадривающе хлопнул Дисфорио мага по плечу, подняв облако кирпичной пыли.- За дело...
Столько напористая, внезапная атак штрафников, нанесших стремительные, точные удары в важнейшие точки обороны Аметистовой крепости. Координация сил охраны пошла ко всем чертям, никто не оказывал дворфам серьезного сопротивления. Фактор неожиданности принес свои плоды. Слабые попытки наиболее выдержанных одиночек из числа охраны, сумевших побороть внутри себя панику, не меняли ситуации. Штрафбат, как матерый вепрь, пронесся, сметая все на своем пути. Казалось, что осатаневшие дворфы повсюду, что их в крепости целая армия. Потом в отчетах о происшествии численность вторгнувшегося в тюрьму штрафного подразделения будет преувеличена чуть ли не втрое.
Все шло, как и было задуманно Дисфорио. "Вульрайс" воссоединился со своими плененными товарищами-паладинами. Многих из камер приходилось буквально выносить на руках, ШРУ проявило крайнее рвение в процессе дознания...
- Босс, у нас проблемы, - Пилснер досадливо дернул себя за бороду.
- Что еще? - Дисфорио глазами пересчитывал, следовавших мимо него к пролому в полу штрафников.
- Котейки нет.
- Как нет?! Что говорят паладины?
- Говорят, что его в ночь увели на допрос, и он не возвращался в камеру.
Дисфорио выхватил из за пазухи план тюрьмы.
- Показывай, где у них здесь ведут допросы?
- Дворфы указали, что этажом выше, вот здесь по лестнице... по этому коридору... вот тут - "пыточные"...
- Городской гарнизон и с десяток боевых магов на подходе! - вкрадчивый голос Сечара сзади прервал их боевое совещание. - Главный вход блокирован их силами. Вот-вот начнут перекрывать проходы между блоками.
- Если нас с Кетзом на обратном пути отсекут от входа в канализацию, то все усилия зря, - помотал головой Дисфорио. - Шевелитесь, поживее, помогите раненым. Сечар!
- Я здесь, - как всегда из-за спины раздался голос бывалого головореза.
- Ты в технике сечешь, Сечар?
- Я больше в анатомии, Босс...
- Давай мухой вот в этот коридор, на перекрестке свернешь налево, там резервный пуль управлением внутренними энергетическими щитами. Шуровать придется вслепую, но ты должен открыть нам путь.
- Ну, может там какая схема висит или книжка-руководство пылится, разберемся, - вальяжно произнес кажущийся всегда расслабленным Сечар, но в следующую секунду его пятки уже мелькали где-то в глубинах коридора, указанного ранее Дисфорио.
- Команданте, уводи ребят, остаешься за старшего. Если что... ты знаешь процедуру. Лайвис за мной.
Коридор наполнился искрами и гудением, и внезапно боковые проходы и ответвления, а также пустые камеры вдруг стали перекрываться энергетическими щитами. Но некоторые из них тут же потухали, некоторые мерцали, прерывисто подрагивая, то появляясь, что исчезая, демонстрируя сбой в системе.
Дисфорио усмехнулся, на каждое действие найдется противодействие. Охрана запустила механизмы, обеспечивающие повышенные меры безопасности, но, видимо, Сечар все-таки нашел руководство по пользованию резервным пультом. Где-то далеко восторженно заревело какое-то чудище, вырвавшееся из своего долгого плена, благодаря хаосу.
Дворфы скатились по лестнице, осталось пройти всего один перекресток, и они спасены. Он подтолкнул Лайвиса вперед, заставив того перейти почти на бег. Тот понесся, как будто тело Команданте Кетза весило легче пуха.
А сам Дисфорио, что-то почуяв, замедлил шаг и оглянулся через плечо. Позади них на некотором отдалении стояла высокая человеческая фигура, опирающаяся на трость. Господин помощник Куратора дворфийского отдела ШРУ! Флегмон! Дисфорио замер, глядя на восставшего из мертвых недруга. Его замешательство длилось всего секунду, а затем он резко развернулся и рванул вслед за Лайвисом. Но не тут-то было! Внезапно две отливающие синим прозрачные магические стены опустились, отрезав все пути для Дисфорио. Он резко остановился, его раскрытые ладони, поднятые на уровне лица, замерли в паре дюймов от сплетенных в единое непреодолимое полотно энергий.
Остановился и Лайвис, растерянно глядя на пойманного в ловушку Босса, он что-то прокричал, но стены почти не пропускали звук. Дисфорио нахмурил брови и отрывистым жестом приказал Лайвису уходить. Тот замялся, но не смог ослушаться приказа командира и порысил дальше, скрывшись за поворотом. Дисфорио, проводив взглядом товарища, развернулся и двинулся к противоположной энергетической стене, к которой с торжествующим видом, сильно припадая на левую ногу, приближался Флегмон. Флегмон, широко улыбаясь, слегка наклонился и сложил указательные и средние пальцы обеих рук крест накрест, изображая решетку. Дисфорио понимающе кивнул, поглядел по сторонам, вверх, затем отошел на пару шагов назад и распростер руки в стороны. Контуры его тела вдруг поплыли и задрожали, наполнились черным, как будто фигуру обвели тушью. Дисфорио поглядел на оторопело застывшего со все еще сложенными "решеткой" пальцами Флегмона, улыбнулся и, пританцовывая, продолжая пятиться назад, а затем вытянул вперед правую руку, выставив вверх средний палец. В этот момент тело командира штрафбата полностью, как будто в один миг залитое смолой, окрасилось в черный цвет, утратило форму и стекло на тюремный пол. Не прошло и нескольких секунд, и черная жижа, в которую превратился Дисфорио, до последней капли впиталась впиталась в плиты и исчезла без следа. Флегмон застыл, пораженный, и пропустил тот момент, когда надо было услышать шум за спиной и обернуться. Когда же он скинул оцепенение и повернулся, к нему уже тянул щупальца Безликий, вырвавшийся из своей камеры в этой суматохе с охранной системой. Флегмон истошно закричал...

 

Ульдаманский потрошитель

- Что же ты такое?...
За несколько лет до открытия Темного Портала...

Тишину погожего утра разорвал птичий крик. Дворф приложил к бровям козырьком ладонь, защищая глаза от яркого солнца. Высоко в небе кружил падальщик, рядом еще и еще. Лучше всякого проводника они отмечали собой и вели в места, где воцарилась смерть. Дворф отвел взгляд от небесной выси и сверился с картой, затем повернулся к застывшему позади него в молчании небольшому отряду. Сплошь дворфы, в возрасте, суровые лица, посеченные ветром и перекрестьями рубцов. В легком доспехе, верхом на боевых баранах. Вожак махнул рукой, и отряд, соблюдая тишину, двинулся вперед...
- Я понимаю, Шеф, что это далеко не дело контразведки, но мне придется привлечь тебя и ваших людей к данной операции, - Его Величество Владыка Стальгорна, Король Магни Бронзобород поморщился, как будто раскусил кислую сливу. - Я бы не хотел использовать в данной ситуации силы регулярных войск, здесь нужны те, кто умеет и будет держать язык за зубами.
- Ситуация настолько щекотлива, Ваше Величество, что вы назначили мне встречу в Старом Зале?
- Подальше от чужих ушей, ближе к Матери-Земле, - Король поерзал в не слишком привычном для него троне. Старый Зал - часть комплекса Старого Стальгорна был весьма надежным местом для подобного рода бесед. Возможность прослушки, даже магической, была исключена. Щит, создаваемым излучением погруженных в скальную породу стен и потолка сияющих могучим колдовством кристаллов, не позволял вражескому уху проникнуть в содержание конфиденциальных бесед. - И ты, Шеф, если не зря занимаешь свой пост, а я в этом уверен, прекрасно знаешь, о чем мы здесь с тобой будем толковать.
Глава Контрразведки понимающе улыбнулся, пригладил черные густые усы.
- Вот погляди, - Магни Бронзобород протянул Шефу свиток. Тот принял бумагу, развернул и пробежал глазами по строкам послания.
- Штормград выражает ноту протеста и пытается взвалить на Стальгорн вину за исчезновение их посла и торгового представителя в Лок Модане.
Лок Модан. Шеф нахмурился. Естественно, он обладал полным объемом информации по данному инциденту. Два дня назад в этом идиллическом местечке растворился, можно сказать, в воздухе отряд, сопровождавший посла и еще какого-то важного торгового представителя Штормграда. И поскольку данная территория была под властью стальгорнской короны, то было вполне предсказуемо, что и спрашивать будут именно с нее. Данный эпизод, рассматриваемый обособленно, можно было бы счесть за провокацию, попытку Штормграда выторговать кусок пожирнее по мизерной цене, как Ринны всегда и стремились поступить. Мол, чтобы утешиться после утраты ценного дипломатического сотрудника, нам нужны уступки в торговых сделках. А посол потом живой и невредимый всплывет на какой-то другой спокойной и почетной должности подальше от глаз Каз Модана. Пользуясь изолированностью дворфийского королевства, концентрацией его внимания на своих внутренних делах и отсутствием дурацкой привычки совать нос в чужие, такое вполне можно было бы провернуть. Но сопутствующие исчезновению посла факты, увы, противоречили этой версией. Неделей раньше при столь же загадочных обстоятельствах исчезли два человеческих купца по дороге из Телсамара в Гавань Менетилов. Патруль горных пехотинцев обследовал предполагаемое место исчезновения посла, но не нашел ничего кроме следов копыт на земле, следов волочения на дороге, исчезающих в траве на обочине, заброшенной на дерево конской упряжи, да отпечатков пары босых ног. Ни тел, ни поклажи. Лошадей, спустя какое-то время, отловили по лугам и рощам, но людей обнаружить так и не удалось. После исчезновения посла на стол Шефа, по его требованию, легли документы, касающиеся всех необычных происшествий в Лок Модане. И таких за последние полгода насчиталось с десяток. Можно было бы заподозрить в этих делах кобольдов, небольшое племя которых обитало в окрестностях, но те клялись и божились в своей непричастности. Да и почерк был совершенно не их. Наводила на размышление и еще одна деталь. Абсолютно все жертвы таинственных исчезновений были не дворфы.
Король внимательно разглядывал главу контразведывательного управления, погрузившегося в раздумья. Из благородного семейства, почти родня королевскому роду. С образованием, внешностью и манерами, позволяющими легко войти даже в высший свет хоть Штормграда, если бы он был открыт для уроженцев Каз Модана. Воин, дипломат, а поговаривают и мастер распутывать в два счета на спор самые заковыристые уголовные дела. В свое время отказался от места в стальгорнском Сенате в пользу должности в контрразведке, предпочтя опасную, грязную и неблагодарную работу рутинным заседаниям почтенных мужей Стальгорна. И это было исключительной удачей для короны. Старые времена полной изоляции Каз Модана от внешнего мира прошли. Пороги Стальгорна обивали торгаши и политиканы из Штормграда. Каз Модан манил обилием ресурсов, промышленными возможностями. Штормградские хищники почуяли запах крупной наживы. Дворфы, унизительно величаемые младшей расой, по глубочайшему убеждению историков Штормграда, не имели права на равное положение с людьми, посему для их эксплуатации можно было прибегнуть к любым, даже самым грязным, политическим и военным интригам. Тогда-то Стальгорну и понадобились дворфы, способные вскрывать и срывать экспансивные планы людей. Штормград корчил недоуменную мину и отрицал всякую причастность, тайно продолжая выискивая слабые места Стальгорна.
- Ваше Величество, - Шеф прервал молчание. - Мудрость Вашего решения подключить к расследованию данного инцидента нашу службу неоспорима. Я немедленно приступлю к делу...
Отряд продвигался к цели. Мимо медленно проплывали манящие тенью рощи, за которыми блестела гладь Лок Модан, озера, давшего название всем здешним землям. По сведениям, собранным в Телсамаре, а также в других более мелких поселениях, у местных жителей уже давненько начал пропадать домашний скот: то овца, то баран. Сначала винили в этом местных хищников, пока не стали пропадать заезжие купцы, путешественники. Многие находили следы босых ног, кто-то видел темный силуэт на вершине холма, кто-то убегающую в ночную тьму фигуру. Уже ходили слухи об чудовище, оборотне, поселившемся в окрестных горах. Другие говорили о банде неуловимых разбойников. Из обрывков этих полубредней, суеверий, диких фантазий и скудного количества сухих фактов и ткалась в голове Шефа целостная картина. Он, подобно охотничей собаке, взял след и старался ни на миг не терять его...
- На вершине скалы пещера, близко к ней я не подходил - слишком открытая местность, ни кустов, ни крупных валунов, - разведчик заостренным прутиком схематично расчертил на песке план обследованной им местности. - Наверх ведет только одна узкая тропа... - следопыт замялся. - Там за версту разит смертью.
Шеф удивленно взглянул на разведчика.
- Ты что-то размяк, Валун, что за дамская впечатлительность.
Следопыт смущенно кашлянул.
- Шеф, там дышать нечем от вони разложения. Я не знаю, что за чудовище там обитает, но оно напрочь лишено обоняния... И еще... Шеф, у входа в пещеру, вот такой знак.
Прутил снова заметался по поверхности песка, вырисовывая затейливый рунический узор.
Глава контрразведки вгляделся в рисунок, поцокал языком, а затем быстро повернулся к своему адьютанту и скомандовал.
- Позови Жреца.
Адъютант моментально испарился, и вскоре из-за кустов показалась статная фигура седобородого дворфа в жреческом одеянии, перетянутом однако боевой портупеей. Шагая Жрец, придерживал на боку вполне себе боевую булаву.
- Жрец, погляди, знакомые руны?
Жрец склонился над рисунком и, несколько секунд спустя, утвердительно кивнул.
- Сомнений нет, это руны из Ульдамана, с дверей запечатанного зала... Лига Исследователей считает, что надпись на дверях гласит: "Покой вечного сна", или что-то в этом роде... Только эти руны перевернуты, как отражение в зеркале.
- И по-твоему, как руны из глубин Ульдамана могли оказаться здесь? Ведь эти знаки видела только одна экспедиция, сопровождение которой было поручено опять-таки нам, а до этого ни одному авантюристу или расхитителю гробниц не удавалось спуститься так глубого, миновать систему защиты и расставленные там смертельные ловушки. Мы сами еле унесли оттуда ноги, потеряв четверть наших парней.
- Не могу знать, Шеф, отчет об ульдаманской экспедиции был строго засекречен, все находки опечатаны в хранилище, доступ к ним есть у пары-тройки высших сотрудников Лиги, и все они находятся постоянно в поле зрения Службы.
- Да уж... - Шеф замолк на мгновение. - А почему руна перевернута?
- Специалисты Лиги считают, что перевернутые руны могут нести в себе противоположный изначальному смысл.
- Тогда получается, что этот покой вечного сна был нарушен... Ликвидацию объекта, кем бы он не оказался, отменяю, его следует взять живым и доставить в Стальгорн для проведения тщательного дознания...
Смрад разлагающейся плоти по мере приближения Шефа к пещере становился все сильнее. В пыли на тропе Шеф уже несколько раз смог разглядеть следы босых ног. Слишком крупные для человека. А вот и рунический узор у входа. Шеф прикоснулся к нему. Краска оказалась свежей. Дворф поднес испачканные пальцы к глазам. Кровь!
Шеф прислушался. Из глубин пещеры донесся безумный хохот, который вдруг захлебнулся в рыданиях и плаче. По спине дворфа пробежали мурашки, кровь хлынула к мышцам, сердце перешло на боевой ритм. Шеф, не оборачиваясь, протянул руку назад, и, мгновение спустя, сжал в ладони рукоять уже зажженого факела.
- Да хранит тебя Каз'Горот, Шеф, - хрипло произнес за спиной вожака Жрец.
- Следуйте за мной, держа небольшой разрыв, я не хочу, чтобы вид ввалившейся толпы дворфов испугал или, того хуже, вызвал бы агрессию объекта.
Сказав это, Шеф шагнул под своды пещеры. Трупное зловоние еще сильнее ударило в ноздри. Ход вел сначала прямо вглубь скалы, но вскоре повернул резко направо. Шеф замедлил шаг, освещая темное пространство перед собой, прильнул к каменной стене, осторожно выглянул за угол и тут же в смятении отпрянул назад, так как глаза в глаза на него уставилась голова, напрочь лишенная кожи. Неестественно большие, лишившиеся век глаза сверкнули свете факела. С потолка пещеры головой вниз свисало на толстой веревке ошкуренное тело, похоже что человека. А рядом еще и еще. Пол был усыпан гниющей требухой, залит зловонной жижей из крови, желчи и прочих внутренних соков, при жизни наполнявших тела жертв. Вид скотобойни с тушами животных, подвешенных для того, чтобы с них стекала кровь, был лишь слабой аналогией того зрелища, что предстало очам главы контрразведки. И откуда-то из-за свисающих с потолка тел продолжала звучать мешанина из звуков истерического хохота пополам со стенаниями. Шеф громадным усилием воли сбросил с себя плен оцепенения и, аккуратно сдвинув в сторону тело, шагнул дальше. Труп качнулся обратно, и сзади раздались шипящие, приглушенные чертыхания. Шеф двигался, гадая, что же за порождение зла ждет его в конце пути. Пригнувшись, он проскользнул под последним из преграждавших ему путь тел, и так и замер в полуприсяде. В центре небольшей пещеры горело, колыхаясь из стороны в сторону чадящее пламя, а ровно над кончиками языков огня в жутком сплетении каких-то маслянисто-черных вихрей билось в судорогах тело, одновременно захлебывающееся в хохоте и разрывающих душу рыданиях.
- Что же ты такое?...
Шеф старался не шевелиться, но блеск пламени факела все равно привлек внимание. Черные вихри заметались и развернули тело лицом к Шефу. Существо, зажатое в потоках тьмы было очень похоже на дворфа. Он был невероятно истощен, грязен, его спутанные патлы свисали через все лицо на грудь. Главная гордость любого дворфийского мужа - борода, подобно древесным корням, тянулась аж до самых колен. Тело затряслось, и было не разобрать, пытается ли оно вырваться из стянувших его пут, или черные вихри продолжают рвать несчастного на части. Внезапно какофония звуков, исторгаемых телом резко оборвалась, и раздались слова, гулким многоголосым эхом отражавшиеся от стен, мечущиеся от одного конца пещеры к другому. Слова, произносимые нараспев, словно залпом пуль прошивали насквозь Шефа, парализуя его тело и волю. Звуки этих нечистых заклинаний заполняли собой сознание дворфа. Жадные, алчущие заполучить душу Шефа черные острые языки проросли сквозь вихри и потянулись в сторону Шефа. А тот застыл, как будто врос в пол пещеры. И в этом момент слова заклятья были прерваны стоном опутанной черными вихрями фигуры.
- СПАСИ НАС!
Дальше Шеф помнил только, как черные языки обхватили его, опутав по рукам и ногам, а затем откуда-то сзади в сплетение жадных щупалец ударил поток света...
Сводные данные из отчета и объяснительных членов отряда контрразведки по итогам операции "Нарушенный Покой":
"Объект был "очищен" и доставлен для проведения дознания в Стальгорн. В противостоянии с силой, условно обозначенной, как "Тьма", отрядом были понесены необратимые потери. Проведенное обследование места происшествия подтвердило выдвигаемые ранее подозрения. По обнаруженным личным вещам среди трупов были опознаны посол, торговый представитель Штормграда, а также другие ранее исчезнувшие. Официально Штормграду была представлена версия о преступной группе кобольдов, совершавших свои нападения из захваченных ими в окрестностях Телсамара меднорудных копей. Сам Объект представляет значительный интерес для исследований, несмотря на то, что при взаимодействии с "Тьмой" когнитивные способности его были серьезно нарушены. У Объекта практически отсутствуют воспоминания о периоде своей жизни до появления в Лок Модане, да и последующие события воспроизводятся им крайне фрагментарно, в частности Объект не смог пояснить совершенные им нападения на представителей человеческой расы. По данным Объектом показаниям, он был ведом неутолимой жаждой причинения смерти и единственное, в чем он мог оказывать сопротивление "Тьме" - это воздерживаться от нападения на дворфов. При физикальном осмотре у Объекта определяются телесные повреждения, происхождение которых экспертами так и не было объяснено. Так у Объекта выявляются участки кожных покровов, перемежающихся с каменными фрагментами, плотно спаяными с окружающими тканями. Примечательна и метка на теле в виде "молота" в окружении древних рун, датируемых исследователями ульдаманским периодом. Также представляет интерес тот факт, что, несмотря на фенотипическую схожесть с представителями дворфийской расы, Объект абсолютно не ориентирован в аспектах современной дворфийской культуры и говорит на очень архаичном наречии. Попытка выяснить, к какому виду оружия у Объекта имеется предрасположенность, показала, что Объект весьма недурно владеет огнестрельным оружием. Вызывает некоторое недоумение заявления Объекта о крайней примитивности конструкции наших ружей, конкретизировать и раскрыть данное заявление Объект затруднился, ссылаясь на запамятование. Считаем дальнейшую работу с Объектом крайне перспективной".
Резолюция: "Продолжать изучение Объекта. Результаты расследования засекретить".

 

Земли мертвых 

Кованый каблук, разбрызгивая грязь, крепко впечатался в берег. Оттолкнувшись от дна второй ногой, Дисфорио вышагнул на берег, оставив позади черную маслянистую гладь реки, по которой непрерывным потоком шли вниз по течению распухшие от влаги и гниения трупы. Люди, эльфы... дворфы и прочие. Проплывая мимо места, где Дисфорио выбрался на берег, они, словно по команде, поворачивали свои уродливые, покрытые сизыми ранами лица вслед дворфу. Их мертвые глаза сверкали ненавистью.
Дисфорио резко взмахнул руками, стряхивая с себя воды реки. Впереди его ждала стена густой серой травы, в два раза превышающая рост самого высокого дворфа.
Дисфорио поправил шляпу и шагнул в заросли, раздвигая стебли перед собой. Удивительно, но, несмотря на затянувший все вокруг туман, трава была абсолютно сухой. Земля под ногами была ровной и рыхлой, как будто кто-то специально засеял это бесконечное поле этой странной травой. Дисфорио шел, и порой казалось, что кто-то идет сквозь эту траву параллельно ему, но сколько бы он ни всматривался, никого видно не было. Он замедлял шаг, и шаги идущего тем же курсом становились тише.
Земли Мертвых. Сколько о них существует рассказов. Кто-то повествует о бесконечных серых равнинах, где воздух полупрозрачен и любой объект от этого становится словно призрачным на вид, об огромных крылатых фигурах, что застывают над местами, кои в реальном мире устланы павшими в битвах воинами. Другие вещают о сверкающей лестнице, ведущей в небо на вечный пир, прерываемый жаркими битвами, в которых не бывает павших, поскольку они воскресают и вновь присоединяются к остальным за столом, во главе которого сидят могучие Боги. Иные скорбно излагают описания огромных пещер, где горит вечное пламя и грешные души, горят в нем столь же вечно.
В своих снах Дисфорио всегда видел только реку и траву, и именно они для него представлялись тем местом, куда уходят навсегда.
Он шел и не могу понять, что ощущает. Исчезла тяжесть, гнет давивший все эти годы, но не было и радости. Пустота. Он шел, и стебли учтиво расступались перед ним. Он был готов идти так вечно, не знаю усталости, подальше от черной реки, от пристани на той ее стороне, от печали и боли, прочь. Но поле вдруг закончилось.
Это была идеально круглая поляна посреди бесконечного моря серой травы. В центре ее горел синим пламенем костер, около которого сидела сгорбленная фигура.
Дисфорио неуверенно сделал шаг вперед, выходя из зарослей, и остановился.
Фигура у костра, словно услышав шелест травы, обернулась, медленно поднялась на ноги и скинула капюшон с головы. Фарьярр! Аббат, единственный сокамерник и собеседник долгие три года, проведенные в "Штормовке". Дисфорио застыл в недоумении, не зная о чем и подумать. Мысли в пустую метались в голове, с глухим стуком отскакивая от стен черепной коробки, не находя логической связи между собой.
- А-а, сын мой, ты заставляешь себя ждать, подходи к огню, ты весь мокрый, тебе надо согреться, - опальный священник плавно поманил Дисфорио.
Тот робко сделал пару шагов по направлении к костру, но вновь остановился. Брови сошлись к переносице, кулаки сжались.
- Полегче, полегче, почтенный Дисфорио, или ты собираешься поколотить бедного старика, да еще в таком священном месте.
- Это место священно? - машинально поинтересовался Дисфорио.
- Ну, - Фарьярр развел руками, - ты же сам для себя так решил. Земли мертвых, река грехов... что там еще ты навоображал?.
- Не смей насмехаться надо мной, Фарьярр, или кто ты есть на самом деле.
- На самом деле меня и вовсе нет, я как эта трава, как этот костер и река, которую ты пересек, я то, что поместилось в твоем сознании и было выплеснуто наружу, когда ты потерялся и заплутал... Присядь! - голос старика наполнился неоспоримой властью, и Дисфорио внезапно обнаружил себя почти вплотную к синему пламени костра.
- Я... не понимаю...
- Ну представь себе, что тебе пришлось добираться ко мне через это, - старик взмахнул рукой, и пейзаж вокруг мгновенно сменился на огромное пожарище, со всех сторон окружающее поляну, и всюду, куда можно было кинуть взгляд, вздымалось пламя.
- Или через это, - и пламя тут же сменилось на черное смолянистое болото, из которого к Дисфорио потянулись блестящие щупальца.
Старик вновь взмахнул рукой и окружающее пространство вновь обрело прежний вид.
Дисфорио присел, машинально протянул руки к синему огню и тут же отдернул. От костра не исходило ни толики тепла, как будто он был такой же иллюзией, как все остальное.
Фарьярр усмехнулся и спросил:
- Устал? Решил удалиться от мирской суеты?
Дисфорио опустил голову.
- Покинул мир, да еще так эффектно, хорошо хоть свидетелей твоему финту не осталось. Этот... как его? Во, Флегмон! Бедняга стал пищей Безликому... к счастью, а то на первом же допросе проговорился бы о том, как злобный слуга Древних Богов Дисфорио утек черной жижей сквозь плиты тюремного блока Аметистовой Крепости.
Дисфорио промолчал.
- И ты думал, что можно вот так все закончить? На тебя было потрачено столько времени и сил, по меркам смертных, и ты думал, что просто так свалишь в сторонку, подохнешь, будешь гулять здесь по полям Мертвых и наслаждаться небытием?
Дисфорио тяжело выдохнул, сжав бороду в кулак и поднял усталый взгляд на "священника".
- Хватит морочить мне голову своими фокусами.
- Да, да, да, фокусы-шарады, - хрипло передразнил Дисфорио старик. - Ты сидишь и думаешь сейчас: "А ведь все было похоже на веселое путешествие. Пистоли, мечи, погони, полеты... Как получилось так, что вместо борьбы с врагами дворфийского королевства на пути крохотного штрафбата встали цели вселенского масштаба?". А что ты хотел?! Вы были последними, кто в слепой глупости своей цеплялся на никчемные заветы Титанов. Жизнь Души Мира важнее всего, так ведь говорилось в ваших заветах? Все вы, следуя своим целям, в конечном итоге, сознательно или нет, стали на Нашу сторону. Нам даже удалось сломить веру полоумного Саргераса в необходимость уничтожения Азерот. А ведь он был очень упертый тип. Теперь он одержим желанием вырастить себе испорченное дитя, которое встанет во главе его армады в борьбе с Нами и Повелителями. Это полное безумие, - Фарьярр расхохотался. - Но все же на руку Нам, это дает дополнительное время, ведь Душа почти созрела и готова пробудиться. И вы все, смертные, отлично помогали, ведь одного удара клинка Саргераса было достаточно, чтобы пустить по ветру все Наши усилия. Вы со своей верой и убеждениями, как овцы, следовали нашему плану-пастуху, не понимая, что Свет ослепляет вас, лишая возможность видеть истинное положение вещей, заботливо подсвечивая их только с нужной Нам стороны. Бездна учит полагаться на внутреннее чутье, в ней, как в реальной жизни - все не то, чем кажется на первый взгляд, и когда ты научишься слушать ее, то начнешь понимать, что на самом деле происходит.
- Мне надоело быть пешкой в этой игре...
- А ты претендовал на роль ферзя?! Хаха!
- Я ничего не просил...
- Не просил? Как так? Разве? Я помню, как ты умолял дать силы отомстить врагам, дать шанс изменить то, что необратимо. Сколько раз такое случалось? Я помню, как Мы вернули тебе твоего товарища, угодившего в лапы Смерти. А уж сколько раз Мы вытаскивали тебя и твоих бродяг из передряг, куда вы с таким рвением стремились попасть снова и снова. Вы себя совсем не щадили, - с притворным, издевательским сочувствием глянул на Дисфорио Фарьярр. - Сколько раз ты взывал!?
- В минуты отчаяния мы все так поступаем...
- Бойтесь своих желаний... Ты был услышан... Еще тогда - во тьме своей тьрьмы, глубоко под землей, где царила вечность, где тлели ваши тела, тела Последних. Ты хотел быть полезным, ты высокомерно мнил, что твоя задача не завершена, твоя функция незаменима, ты хотел служить...
- Но не тебе!
- Ты получил свой шанс, у тебя было время и возможности. Или может быть ты соскучился по подземельям Ульдамана?
Перед взором Дисфорио вспыхнул яркий синий свет, тело обдало неестественным лютым холодом, от которого кровь застывает на бегу. Горло сдавил стремительно распространяющийся лед. Только ледяной сон мог замедлить распространение порчи, он был единственным спасением.
- Может быть ты все еще желаешь исцеления?
Тело сотрясло разрядами небесного электричества, отделяя каменную твердь от нарастающей на нее плоти, в бесчисленных попытках обрести свою изначальную сущность, данную Творцами.
- Ты не хочешь принять Наш дар?
- НЕ ХОЧУ!
Повисла тишина, которая внезапно вновь была разорвана клокочущим смехом
- Нелепо! Сколько можно сопротивляться. Ты не только принял этот дар, но и служение Нам. И твое служение не даст тебе возможность вот так просто упокоиться. ВОН! Вон отсюда!
Реальность порвалась, скрутилась, на мгновение промелькнула картина разорванного на части мира, затем все смялось в комок, утратило форму, сознание Дисфорио померкло, какая-то сила дернула его тело и метнула в пустоту...